Кабинет министров дал Федеральной антимонопольной службе (ФАС) новые полномочия. Теперь антимомнопольщики будут контролировать закупки госкомпаний — этот рынок оценивается в 17,5 трлн рублей и в правительстве подозревают, что значительная часть средств тратится, мягко говоря, впустую.
Постановление правительства, которое было подписано еще в субботу, сделало ФАС ответственным органом за надзор и контроль в сфере закупок «отдельных видов юридических лиц», который перечислены в 223-м законе. По сути под это определение попадают все государственные и муниципальные унитарные предприятия, госкорпорации, акционерные общества с долей государства более 50%, а также их дочерние компании.
Еще один пункт свежего постановления дал ФАС право приостанавливать закупки инновационной и высокотехнологичной продукции и лекарственных средств в рамках лимита годового объема закупки госкомпаний у субъектов малого и среднего предпринимательства (в 2016 году таких закупок должно быть не менее 18%). Избавлены от проверок ФАС будут только закупки, планы которых установлены специальными решениями президента или правительства.
До этого момента антимонопольная служба была вправе контролировать только процедуру раскрытия информации о торгах: из участники могли жаловаться если государственная компания не публикует в единой информационной системе данные о закупке, предоставляет недостоверные сведения о ней или предъявляет нигде не прописанные требования к поставщикам.
Какими силами ФАС будет контролировать рынок, объем которого оценивается в 17,5 трлн рублей пока непонятно: увеличения бюджета или размера штата постановление правительства не предусматривает. А контролировать закупки госкомпаний, судя по всему, в правительстве решили серьезно — в современных условиях сверстать бюджет с дефицитом почти невозможно, о резком повышении тарифов тоже речи не идет, а деньги откуда-то брать надо.
В конце сентября в правительстве было проведено совещание на тему контроля за закупками госкомпаний, материалы которого оказались в распоряжении «Коммерсанта». Выяснислось, в частности, что цены закупок госкомпаний «на отдельные виды материалов превышают среднюю рыночную цену от 37% до 295%», на топливо — от 7% до 10%, на продукцию металлургии — до 18%, превышение средних цен в закупках «государственных энергокомпаний» составляет от 28% до 94%, «что приводит к завышению затрат на 80%».
На совещании правительства предлагалось еще много мер по усилению контроля за госкомпаниями, в том числе привлечение к этому делу многих ведомств вплоть до ФСБ и ФНС (у налоговиков налажена работа с большими данными), но в целом ставя вопрос о контроле над принадлежащими государству юрлицами правительство расписывается в неэффективности своей политики.
До последнего момента считалось, что присутствие государства в экономике необходимо, поскольку бизнес самостоятельно не способен нести социальную ответственность, плохо справляется с конкуренцией, не думает о будущем и т. д. Именно под этим лозунгом в собственность государства возвращались крупные нефтяные компании и промышленный гиганты, но эта же идеология оправдывала сохранение госсобственности на десятки, сотни и тысячи мелких предприятий, которые работали на конкурентных рынках. Для примера можно зайти в раздел подготовленных для продажи компаний на сайте Росимущества и найти там и типографию средней руки в Петербурге, и производителя ножей для масоперерабатывающей промышленности, и хлебзавод в Москве. Понятно, почему все эти предприятия были в госсобственности при социализме, но зачем непосредственно правительству Российской Федерации заниматься заточкой ножей — загадка.
Как показывает практика, компании в госсобственности не только не слишком помогают правительству в трудную минуту, но и заметно ему мешают. Если частные собственники владеют компаниями ради получения дивидендов, то у государства несколько иные цели, в результате акционерные общества, зачастую, работают не ради получения прибыли, как записано в уставе любой компании, а ради, например, выполнения каких-то политических задач, запрашивая при этом у правительства субсидии или налоговые кредиты.
Против нахождения компаний в собственности правительства говорит и экономическая теория: если компания находится в частной собственности, то у владельцев есть стимул всеми силами соблюдать закон и зарабатывать деньги: в противном случае их ждут штрафы, банкротство или вообще национализация. Если компания принадлежит государству то, во-первых, появляются дополнительные лоббитстские ресурсы, которые направляются на изменение правил «в пользу» компании, а во-вторых, в случае проблем банкротить компанию никто не будет а, скорее, спасут бюджетными вливаниями.
Но пока у государства были свободные деньги, система работала достаточно хорошо, потому что ресурсов хватало и на пенсии, и на помощь государственным компаниям. После резкого снижения цен на нефть, а также введения санкций странами ЕС и США деньги кончились, бюджет стал дефицитным, правительство стало срочно искать средства.
В эту же концепцию можно вписать и увольнение Владимира Якунина. При нем РЖД было одним из главных получателей бюджетных денег, компания постоянно или проходила процедуру докапитализации, или получала субсидии. В 2015 году РЖД получила из бюджета на поддержание финансовой устойчивости 31,8 млрд рублей, а в 2014 году — 27,6 млрд. Новый президент РЖД Олег Белозеров, судя по всему, решил получать деньги за счет сокращения затрат и продажи дочерних компаний — в целом нормальный бизнес-процесс, который при Якунине был бы нереализуем.
Если РЖД и впредь не будет получать денег из бюджета, то вскоре руководство компании будут главным и первым лоббистом приватизации компании — потому что получать прибыль нужно будет в любом случае, а частный собственник не будет ставить перед структурой политических задач.
Конечно, до приватизации РЖД еще далеко — но усиление контроля за госкомпаниями со стороны правительства вполне может означать смену тренда, которая, в случае, если тяжелые времена затянутся, будет уже заметна и для внешних наблюдателей.
