Шумные события вокруг монетизации льгот, а чуть раньше – вокруг значительного Стабилизационного фонда, немного заслонили другие аспекты российской экономической жизни, одной из самых важных сторон которой является приватизация никак не кончающегося государственного имущества. Причем, если еще два-три года назад она рассматривалась как один из важнейших источников пополнения бюджета, в особенности – покрытия его дефицита, то сейчас, в связи с резким ростом бюджетных доходов, острота проблемы спала и, по большому счету, финансовые итоги приватизации мало кого интересуют. Кому нужны жалкие 50 млрд. руб. от продажи государственных пакетов акций по сравнению с сотнями миллиардов дополнительных доходов от высоких экспортных пошлин на нефть и газ, или от повышения налога на добычу полезных ископаемых? А налоговые претензии ЮКОСу и некоторым другим компаниям, которые тоже “весят” не одну сотню миллиардов? Сейчас приватизация приносит копейки, да и все более или менее “вкусные” куски госсобственности обрели частных владельцев, поэтому сильного ажиотажа не видно, хотя размер отдельных сделок вызывает уважение.
Прежде чем перейти к рассмотрению приватизационной ситуации на сегодняшний день, кинем ретроспективный взгляд на всю постсоветскую историю распродажи государственной собственности, чтобы лучше понять, где же мы, собственно, сейчас находимся.
Изначально цели приватизации были политическими – надо было создать класс собственников, чтобы в этом классе власть смогла получить широкую и надежную опору для борьбы с агрессивными оппонентами. Поэтому произошла ваучеризация всей страны, каждый гражданин получил приватизационный чек, и с гордостью смог назвать себя “хозяином”. Особенно после обмена этого чека на акции родного предприятия и получения права голосовать на собрании акционеров и, какое счастье, получать по ним дивиденды. Правда, после недолго романтического периода эмоции, как водится, поутихли, так как в качестве дивидендов практически ничего не выплачивали, а “хозяев-собственников” поперли с завода как избыточный персонал. Чтобы хоть как-то удержаться на плаву, безработные владельцы акций стали продавать их кому ни лень, чем создали предпосылки для второй волны распродажи госсобственности, которая носила название “залоговые аукционы”.
Прежде чем организовывать эти самые залоговые аукционы, Правительство убедилось в том, что его контрагенты в лице крупных банковских структур уже сконцентрировали у себя достаточно большие пакеты акций эффективно работающих промышленных предприятий самых разных отраслей народного хозяйства России, и понемногу учатся ими управлять. Более того – делают это ничуть не хуже, а во многих случаях даже лучше, чем старые руководители, к которым к тому времени давно прилепилась кличка “красные директора”. Ну а раз у банков получилось с мелким и средним бизнесом, то почему бы им не перейти к управлению крупным производством? Вот тогда и были организованы эти аукционы, на которых ранее мало кому известные банкиры стали олигархами. А бюджет, нравиться нам это или нет, за госпакеты нефтяных, металлургических и транспортных компаний получил вполне приличную сумму.
Разумеется, первые штучные продажи породили и первые скандалы. Кто-то не был допущен к аукционам, хотя имел для покупки акций деньги, кому-то их продали но, как потом выяснилось, как кота в мешке. Вполне вероятно, обиженные лица смогли бы добиться восстановления попранных прав, но дефолт 1998 года закрыл все прежние темы, и заставил жить с чистого листа.
Причем чистый лист оказался не метафорой, а суровой реальностью. Желающих что-то купить из госсобственности в посткризисном 1999 году просто не нашлось, поэтому первыми интересными сделками нас порадовал только 2000 год. Но настоящий ажиотаж проявился уже в 2002 году, когда на продажу снова стали выставляться пакеты акций нефтяных компаний. Так, волнение в обществе вызвала небезызвестная покупка нефтяной компанией “Сибнефть”, принадлежащей Роману Абрамовичу, контрольного пакета акций госкомпании “Славнефть”. Ситуация с продажей “Славнефти” живо напомнила подзабытые залоговые аукционы, с их интригами и скандалами. Особенно хорошо запомнился эпизод со снятием с торгов китайской государственной нефтяной компании (CNPC), которая вроде бы давала за тот же госпакет гораздо больше Абрамовича. Но не имела влияния в российских коридорах власти, и поэтому Государственная Дума (!) на специально созванном заседании (!!) вне всякой очереди (!!!) приняла законопроект, запрещающий иностранцам приватизировать природные богатства России (!!!!). Причем, этот законопроект вовсе не помешал в следующем году купить самой что ни на есть иностранной British Petroleum внушительный пакет акций российской Тюменской нефтяной компании. Только уже из частных рук, а не из государственных.
Таким образом, приватизационные сделки по-прежнему готовились под заранее согласованного покупателя, что, в общем, не сулило российской экономике ничего хорошего. Но, на наше счастье, процесс приватизации пошел не только вширь, но и вглубь, и кроме сырьевых компаний? интересы промышленных магнатов стали распространяться и на предприятия второго и третьего передела, то есть на обрабатывающую промышленность. После этого процесс создания вертикально интегрированных компаний, который раньше наблюдался только в нефтяной промышленности, стал набирать обороты и распространяться на все новые и новые отрасли.
Пальму первенства здесь держали, конечно, металлурги, которым надо было, в первую очередь, застраховаться от неожиданных, а поэтому неприятных скачков цен на сырье в виде руды, металлолома и коксующегося угля. Во вторую очередь, им надо было защититься от колебаний транспортных тарифов, поэтому они приобрели морские порты и железнодорожные вагоны. В третью же очередь они застраховались от скачков мировых цен на готовую металлопродукцию, купив отечественные машиностроительные и металлообрабатывающие заводы, чтобы было куда поставлять продукцию в случае кризиса сбыта на внешних рынках. Кроме металлургии, процесс захватил такую, казалось бы безнадежную отрасль, как сельское хозяйство, в которой, назло всем неурожаям и плохим погодным условиям, возникло несколько частных агрокомплексов, купивших землю, скотину, хозяйственные постройки и прочий немудреный сельский инвентарь, и с выгодой применяющих его для извлечения всяческих выгод. При этом они заодно подкупили мясо- и молокомбинаты и, таким образом, замкнули производственную цепочку.
Эта приватизация вглубь, которая по-другому называется консолидацией контрольных пакетов акций ранее разрозненных предприятий в руках одного собственника, оказывает заметное положительное влияние на развитие экономики. Благодаря этому процессу созданы мощные производственные и коммерческие структуры, которые способны развивать производство и выпускать конкурентоспособную продукцию. Но процесс приватизации на этом не завершается. Постоянно воспроизводящийся капитал ищет новых сфер применения, ему нужны новые объекты для вложений, и таких объектов, несмотря на 10 лет приватизации, все еще достаточно много.
Мы когда-то уже писали, что государство, являясь не очень эффективным собственником, тем не менее оказывается достаточно активным предпринимателем. Эта активность выражается прежде всего в постоянном создании новых предприятий, которые должны производить те или иные товары и услуги, до которых не дошли еще руки у частных компаний. И хотя мотивы создания государственных предприятий могут быть очень разными, тем более, что все риски от их деятельности несет государственный бюджет, некоторая польза от них все-таки есть. Если то или иное госпредприятие смогло неплохо себя зарекомендовать, оно переводится в разряд акционерных обществ, а потом приватизируется путем продажи госпакета. Таким образом, кроме старого запаса еще советского имущества, российское государство готовит для частного капитала все новые и новые объекты инвестирования, поэтому процесс приватизации в некотором смысле может считаться бесконечным. Если, конечно, правительство не выполнит своих собственных пожеланий и не прекратит создание новых предприятий. Тогда действительно через какое-то время продавать будет нечего. Но пока до этого еще очень далеко.
Предпоследний гвоздь в гроб олигархии
