В предыдущей статье,посвященной деятельности Юрия Михайловича Лужкова на посту московскогомэра, мы показали, что основной ресурс, с помощью которого руководству городаудавалось поддерживать его в более или менее сносном состоянии в непростые 90-егоды, - это было московское жилье, которое обменивалось на поставки другихресурсов, необходимых для функционирования городского хозяйства. Говоря другимисловами, это был бартер, где одним обмениваемым товаром были московскиеквартиры, а другими – продовольствие, топливо и оборудование для коммунальногохозяйства.
Однако мало было найти ресурс длявнешнего обмена – его надо было постоянно воспроизводить, в противном случаечерез несколько лет Москве торговать было бы просто нечем. Поэтому московскомуруководству приходилось прикладывать очень серьезные усилия, чтобы поддерживатьв работоспособном состоянии городской строительный комплекс. И, как показываютотчетные данные, оно с этой задачей успешно справилось.
Так, несмотря на кризис и общеепадение производства после начала экономической реформы, объем вводимого жильяв Москве практически не изменился и оставался на уровне 1990 года – 2,4 — 2,5млн. кв. м в год. А с 1996 года начался рост объемов жилищного строительства,которое к кризисному 1998 году достигло 3,1 млн. кв. м в год. Таким образом, вруках московской мэрии появился тот самый торгуемый ресурс, дополнительныеметры жилой площади, которыми оно могло рассчитываться за поставки товаров длянужд городского хозяйства.
Как видно из приведенных данных, этот ресурс постоянновозрастал, достигнув в том же 1998 году почти 600 тыс. кв. м. Соответственно,росли возможности мэрии по расширению мощности московского городского хозяйстваи поддержанию качества жизни горожан на относительно приемлемом для них уровне.
В то же время, не стоит забывать,что, несмотря на рост объемов жилищного строительства, городское руководствомогло более или менее свободно распоряжаться только его приростом над уровнем1990 года. Основной объем московского городского строительства – те самые 2.5млн. кв. м – шли, как и раньше, на реализацию социальных программ, то есть наобеспечение жильем городских очередникови льготных категорий граждан. Без выполнения этих социальных обязательствподдержка московского руководства «снизу» была бы минимальной, и удержаться привласти, особенно тогда, когда глав субъектов Федерации еще выбирали прямымголосованием, Юрий Михайлович вряд ли смог бы.
Достижения московского городскогохозяйства выглядели особенно впечатляюще на фоне общего падения строительнойактивности в целом по России. Так, с объема в 61,7 млн. кв. м в 1990 году вводжилой площади уже в 1992 году упал до 41,5 млн. кв. м, а в 1996 году, как разтогда, когда в Москве объемы строительства стали нарастать, общероссийскоестроительство опять стало сокращаться – сначала до 34 млн. кв. м, а потом, в1998 и 2000 году, до 30 млн. кв. м, которые и стали локальным минимумом 1990-ыхгодов.
Разумеется, руководитель города,который добился подобного успеха на фоне общих неудач, тут же стал оченьзнаменит и популярен, и его слава как «крепкого хозяйственника» стала затмеватьизвестность первых лиц государства.
После того, как кризис 1998 годабыл преодолен, жилищное строительство в Москве стало увеличиваться гигантскимитемпами. В 2000 году ввод составил 3,3 млн. кв. м, в 2001 году – 3,7 млн. кв.м, и в 2002 году – 4,3 млн. кв. м. После этого темпы ввода снизились, но всеравно оставались очень высокими – вплоть до начала нынешнего кризиса ониежегодно увеличивались на 100 тыс. кв. м, пока не дошли в 2007 году до 4,8 млн.кв. м.
При этом, уже где-то с 2004-2005 года, бартерные схемыотходят на второй план, потому что рост доходов от экспорта и притокиностранного капитала в страну резко увеличил денежный спрос на московскоежилье, и этот спрос позволял финансировать жилищное строительство за счетсредств дольщиков и банковских кредитов. Город стал строить жилье не потому, чтоему нужно было иметь «обменный фонд», а просто для продажи.
В результате городское жильестало не только средством для удовлетворения потребности в жилище, не толькоинструментом бартерного обмена, но и источником для достаточно быстрогообогащения. Спрос на московские квартиры был таким большим, что даже за счетроста стоимости объекта во время его строительства инвестор не только возвращалсвои вложения, но и получал прибыль, которая была в несколько раз большедействующей процентной ставки денежного рынка.
Говоря о строительстве жилья,нельзя в то же время не упомянуть о потребителях жилья, так как с этойкатегорией граждан тоже происходили интересные события. За счет увеличенияжилищного строительства Москва получила ресурс, который могла обменивать надругие ресурсы. Однако обмен московского ресурса на внешний ресурс означаетпоявление в городе большого количества иногородних граждан. Граждан, которыеполучили право купить квартиру в Москве за особые заслуги, которые они оказалигородскому хозяйству. Поскольку городское хозяйство Москвы – вещь большая исложная, постоянно потребляющая большое количество ресурсов, то можно былопредположить, что и граждан, которые воспользуются этим правом, будет более,чем достаточно. Однако действительность превзошла все мыслимые ожидания.Численность постоянного населения города, которая на протяжении 90-х годоввроде бы стабильно снижалась с 8,9 млн. человек в 1990 году до 8,5 млн. человекв 2000 году, вдруг в один прекрасный момент подскочила до 10 млн. человек, а внастоящий момент составляет 10,5 млн. человек.
Как, каким образом численностьнаселения города увеличилась на 1,5 млн. человек, можно только догадываться.Наверняка это произошло за счет граждан, оказавших городу очень важные услуги.Однако, чтобы их было так много и чтобы они появились так внезапно, - для этогонадо было очень хорошо постараться. Более того, есть сильные подозрения, чтоесли бы не всероссийская перепись населения 2002 года, которая, собственно, ивыявила это разрыв между представлением и действительностью, жители Москвы таки не узнали бы, что численность постоянного населения города настольковозросла.
Поскольку со второй половины2000-х годов изменились внешние экономические условия, в которых находиласьроссийская экономика, то и поменялась роль руководителей самого крупногороссийского города. Если в 90-е годы им приходилось активно трудиться, чтобыпривлечь в город необходимые ресурсы, то теперь ресурсы приходили сами, и ещеочень хорошо просили, чтобы им разрешили здесь остаться. Соответственно,появилось понятие «входного билета» и цены на него, которая постоянно росла.Теперь руководителям мэрии уже практически ничего не надо было делать самим, иони охотно переключились на жизнь рантье, которые только собирают «плату завход», то есть плату за допуск к городским земельным участкам.
На этом месте обычно принятонапоминать о том, что желающих быть рантье и просто стричь купоны более чемдостаточно. А вот желающих заниматься организацией жизнедеятельности такогокрупного города, как Москва, да еще и в условиях дефицитности ресурсов,найдется не так уж много. Поэтому когда Лужков и его команда были вынужденызасучив рукава самостоятельно выполнять грязную работу, вышестоящая власть ихособо не трогала. Но после того, как они стали рантье и сбросили черновуюработу на исполнителей, у вышестоящих властей появился сильный соблазнпоставить на место лужковской команды своих людей и присваивать городскую рентууже самостоятельно. Что и было сделано.
