Социолог Елена Рачева рассказывает:
«Большинство ветеранских союзов начинали как grassroots проекты. Например, в Твери была маленькая организация, которая много лет боролась за то, чтобы создать мемориальные кладбища. Еще они собирали деньги на памятники, пенсии или протезы. Вначале воинские союзы были действительно работающими помогающими организациями. А когда они получили возможность беспошлинно торговать сигаретами и алкоголем, то вошли в этап силового предпринимательства. Начали объединяться в бандитские группировки.
Я брала интервью у нескольких ветеранов, которые входили в "афганскую мафию". Они вспоминают об этом с восторгом и без стыда. Их общий нарратив о 1990-х годах состоит в том, что если у руля государства стоит мафия, то это значит, что надо создать собственную мафию. Про текущую власть они, кстати, думают в таких же категориях и считают, что было бы хорошо снова собраться и создать собственную мафию. Но уже нет прежних сил, и законодательство изменилось. Я выяснила, что многие бандитские группировки из 1990-х годов всё еще существуют как легитимные воинские союзы с большим количеством членов. Теперь они получают большие государственные субсидии. А их руководители, которые раньше были главами банд, теперь сидят, например, в местных парламентах».
