Лет двадцать пять назад (страшно не только написать, даже подумать об этом словосочетании!) автор этих строк сочинял бессмысленные песенки для провинциальной рок-группы. Один из опусов был посвящен первому сентября, Дню Знаний, собственно, так он и назывался. Несостоявшийся хит открывается строчками «День Знаний! День Знаний! / Мальчики в синем ищут бычки под окнами серых зданий / День Знаний…». Через пару лет бодрые комсомольцы, привлеченные местной гэбухой для литовки опусов местных секспистолов, справедливо указали сочинителю на несовместимость нарисованной им картинки с общими идеологическими установками партии и государства: мол, какие там бычки. Дети, эти цветы жизни и будущие строители коммунистического будущего, не курят.
Ага, принцессы не какают. Дети не курят. Это космические пришельцы в синей школьной форме рыскали по улицам Автозаводского района города Горького (и всех прочих районов всех прочих советских городов – за другие не поручусь), внимательно изучая тротуары, заглядывая в мусорные бачки, это неведомые обитатели Альфа-Центавра или какой-нибудь комсомольской Москвы-Кассиопеи нагрянули в мирные позднесоветские населенные пункты -- смущать взоры героев эпохи совершенствования развитого социализма. В общем, песню запретили, а еще через пару лет и разрешать-то ее было некому. Да и незачем.
Между тем, вопрос о детях становится с каждым годом все острее и острее. Западный мир (а вместе с ним и тянущаяся к сладкому айфону Россия) переживает настоящую детскую лихорадку. Производство детей (больше одного) вдруг превратилось в устойчивый буржуазный тренд: благодушный обыватель, окруженный многочисленной семьей, стал чуть ли не главным героем рекламы (параллельно с полуголыми вешалками – но это уже другой, отдельный тренд). Детей заводят от скуки («старший мой вырос, хочется чем-то заняться, вот и решили сделать маленького»), из патриотических и даже расистских соображений («пусть нас будет больше, чем их), даже из финансового расчета (получить лишнее пособие, льготу, что-то там еще). Появилось даже понятие “accessory child” – такого рода аксессуар можно заполучить естественным (посредством старого-доброго гетеросексуального совокупления), полуестественным (всяческие искусственные осеменители, доноры и проч.) и бюрократическим (усыновление, удочерение) путем. Голливудские звезды разъезжают по заповедным уголкам третьего мира, высматривая симпатичных малышей, люди попроще выписывают сиротинушек через специальные агентства, ну а совсем немудреные просто экономят на противозачаточных средствах. Детский бум рождает соответствующую параферналию, очень кстати, как выяснилось, приносящую сверхдоходы. Памперсы, игрушки, одежка – наш мир просто плавает в этом розово-голубом океане. Если в позапрошлом веке луну делали в Гамбурге, то нынче «детский мир» изготовляется в Китае.
За успехами детской индустрии следует идеологический триумф. Главной заботой нынешнего мира – с его войнами, нищетой, торговлей людьми, экологическими катастрофами и иными прелестями – стал последний и решительный бой, объявленный педофилам. Лучше уложить из автомата пару десятков людей в шоппинг-молле, чем быть застуканным за просмотром нехороших картинок в сети. Любой намек на то, что крошки, приносящие столько радости родителям и столько денег производителям, могут иметь первичные половые признаки, вызывает истерику прессы, которая делает миллионы, живописуя перепихоны участников реалити-шоу. Дети, на самом деле, правят этим миром, поучая в рекламах, какие следует брать ипотеки, принуждая поп-магнатов превращать кино в мультфильмы, а книги – в комиксы, они заставляют взрослых ишачить, чтобы заплатить за миленькие детсады, за чудные школы, за престижные университеты. А потом они вырастают и сами попадают в рабство к собственным детям.
Так было не всегда. Историки и исторические антропологи расскажут, что еще относительно недавно, лет 150-200 назад дело обстояло по-другому; впрочем, можно не штудировать Филиппа Арьеса, а просто перечитать Диккенса. Свой путь наверх в иерархии западных ценностей дети начали в самом конце XIX века -- и стартовали, как это несложно догадаться, в коммерческой сфере. Невозможно сейчас представить себе вот такую, к примеру, рекламу того времени:
Эта розовощекая, хмельная от здорового пива девочка с задумчивым взглядом, какой бывает после трех кружек, сегодня потянула бы на международный скандал с миллионными исками, потоком комментариев в медиа, бурлением блогосферы и – не исключено – с парой арестов и посадок в финале. В этой картинке интересно все: какие-то индейские перья, торчащие из прически крошки, цыганские украшения, цветочная гирлянда, обрамленная наконечниками копий. Кто это существо, насосавшееся пива? Миротворка? Воительница?
Рекламная картинка пришла мне на память совсем недавно -- при просмотре вот такого восхитительного произведения видеоискусства:
Дело не в том, что bad boy, хипхопствующий слева, удивительно похож на девочку, упивавшуюся здоровым пивом лет 120 назад. И даже не в том, что, начни петь эта любительница побаловать себя пинтой, голос ее был точь-в-точь такой же. Нет, просто эта замечательная композиция вкупе с незабываемым (я пишу безо всякой иронии!) видеорядом есть символический финал пути, начатого в конце позапрошлого столетия. Детский крестовый поход за социальным статусом завершен. Сейчас, когда и мечтать, казалось бы, больше не о чем, дети сами по себе, безо всяких взрослых комбинаций и расчетов вернулись на свое место. Нормальные такие плохие пацаны, как и положено. Что-то бормочут в экран, гримасничают, стишки сочинили, между прочим, не такие уж и беспомощные: «А я хотел бы сейчас быть чуть-чуть богаче, а то сижу в однохатке, ну а как же иначе?» (особенно отметим грустное почесывание горла после этой душераздирающей фразы – 1:19). Ни тебе советских пионеров про ленинтакоймолодойиюныйоктябрьвпереди, ни капиталистических пупсиков, купающихся в масле Джонсон-бейби, ни несчастных чад, перекормленных академическими консервами, ни скелетообразных эфиопских жертв. Просто обычные люди, только совсем молодые еще. Могли бы бычки собирать возле серого здания автозаводской школы номер 36 в 1976 году.
P.S. При написании этого текста не пострадал ни один ребенок. Автор искренне любит детей, он не сочувствует педофилам, учителям-садистам, работорговцам и командирам «детских отрядов» в африканских странах. Вышеизложенное вообще не имеет отношения к детям -- в физическом и ментальном аспектах их существования. Речь идет о нас, взрослых, и о нашем ублюдочном сознании.
