Первый за 30-летнюю историю культовой группы Dead Can Dance концерт в Москве состоялся. Публика неистово аплодировала в кульминационных моментах, тише травы замирала в спокойных, и такое тонкое внимание было вознаграждено сполна — музыканты трижды выходили на бис. В Петербурге днем раньше, 12 октября — дважды. Впрочем, уверен, что питерское выступление было ничем не хуже московского — слишком уж крупный у группы калибр, чтобы подвергать результат влиянию сиюминутного настроения.
Московский же концерт ожидаемо был великолепен, это касалось и исполнительского мастерства, и выбора песен, и качества звука в «Крокус Сити Холл». И парящих над залом эмоций. Но оставим разбирать сетлист и нюансы выступления критикам и исследователям. В конце концов, о музыкальной форме, в которой творит коллектив, уже много написано.
Однако вот что обращает на себя внимание: эта исполнительская форма, а именно голоса Брендана Перри и Лайзы Джерард, вряд ли стала хуже со времени выпуска единственного официального концертного альбома группы — Toward The Within (1994 г.). Это, конечно, радует: иные рокеры, разменяв полвека, петь уже не могут совсем, хотя и выходят на сцену регулярно. Но только ли в силе голосов дело?
Если сравнивать выступление в «Крокусе» с Toward The Within по художественным достоинствам, то выбор здесь, конечно, зависит исключительно от вкусовых предпочтений. А вот если сравнивать шире, то мы слышим явную разницу: тот легендарный «концертник» был, при всем богатстве музыкальной палитры, более стилистически узконаправленным. Как и все «номерные», студийные пластинки Dead Can Dance, это неразрывно цельное произведение, отданное определенному стилю и настроению. В 1994 году главным направлением были этническая музыка и народная поэзия. Конечно, фольклор народов мира питает творчество дуэта и сейчас. Но тогда на сцене было больше собственно фольклорных инструментов, да и вообще программа была стилистически выдержана на 100%.
Сейчас — иначе. Конечно, новая концертная программа — не сборник хитов за все годы, как у Кобзона или Deep Purple, пусть крен в эту сторону и заметен. Но она весьма разнородна, и дело тут совсем не в ностальгии: просто эклектика победила. Это касается не только Dead Can Dance, но и вообще мировой музыкальной сцены. Впрочем, корни явления — не в музыке. Эклектика сейчас везде: и в моде, и в живописи, и в кино, и, самое главное, — в наших головах.
В нынешнем звучании Dead Can Dance смешалось всё: и этника, и классика, и 80-е, и 90-е, и дух нового миллениума. «Корневые», народные музыкальные формы, конечно, доминируют, как это и было еще с 1988 года. Но теперь фольклор — не цель исследования, не направляющий знак, а скорее связка, цемент, который не дает всей картине рассыпаться. Отдельные партии восточных дудок и прочей экзотики даже пущены подкладом с компьютера фирмы, разумеется, Apple. К таким локальным использованиям фонограммы сейчас прибегают многие, ничего страшного в этом нет. И всё же Dead Can Dance — не «многие», а одна из тех групп, которые когда-то сделали мировую этническую музыку столь популярной у широкого слушателя.
Еще один штришок, уже покрупнее — включение в концертный лист песен из сольного творчества Лайзы Джерард, которое явно отличается по духу от музыки Dead Can Dance. Расчет понятен: закончилась сложная композиция, которую некоторые слушатели могли не понять, — вот, пожалуйста, мы умеем и иначе: послушайте популярную тему из фильма «Гладиатор». Тема-то хорошая. Как и желание уважить вкусы всех слушателей. Но разве много красок использовал, например, Леонардо, чтобы написать Мону Лизу?..
Большинство сегодняшних популярных групп, в том числе и такие таланты как Dead Can Dance, озабочены вопросами entertainment, то есть «развлечения», гораздо в большей степени, чем это было 15-20, а тем более, 30-40 лет назад. Но стоит ли класть все яйца в одну корзину, смешивать в палитре сразу двадцать красок, чередовать африканскую полиритмию с оперной темой из популярного фильма?
Но не стоит чрезмерно укорять Dead Can Dance в эклектичности. Они делают это потому, что просит слушатель. Потому что таков сегодняшний мир. Плохо это или хорошо — другой вопрос. Но не музыкантам и вообще не творческим людям на него отвечать. Это скорее к политикам, бизнесменам и Далай-ламе. А Dead Can Dance могут лишь выразить свое мнение. Например, обратиться к публике по поводу Pussy Riot и несвободы творчества в России. Или спеть старую греческую песню о тяжелых временах, актуальную в свете кризиса еврозоны и сейчас.
И, разумеется, мировые тренды, какими бы они ни были, не умаляют силы новых песен дуэта. В конце концов, музыкантам всегда нужно подстраиваться, чтобы оставаться в тональности.
