Полтавская битва рождает в России нетерпение. Ее 300-летие начали праздновать раньше срока. До 8 июля мало кто дотерпел. Большинство стали праздновать уже 27 июня, по старому стилю. Но это как Октябрьскую революцию отмечать 25 октября.
Сегодня много всего вокруг Полтавы происходит. Даже московское правительство решило 11 июня создать штаб по празднованию 300-летия битвы – и организовать за месяц две выставки, а также «Театрализованная молодежно-патриотическую акцию». Кроме того, «сейчас прорабатывается вопрос о проведении поминальных мероприятий 8 - 10 июля в Церкви Иоанна Воина на Якиманке». Вот друзья стокгольмского военного музея решили подарить краеведческому музею города Полтава бюст короля Карла XII. По документам – гуманитарная помощь. Мэрия удивилась: давайте сперва проанализируем, а потом в дом престарелых или в школу какую (как и всякую гуманитарную помощь) передадим. Агентство цитирует слова автора памятника, шведского скульптора и историка Бернарда Энгмунда, который надеется, что бюст будет все-таки установлен в тематическом музее Полтавской битвы. Скульптор отметил, что его унижает тот факт, что музей Полтавской битвы отказался принять его работу».
Вот некто пытается сжечь соломенное чучело Мазепы на поле битвы. А вот иностранные дипломаты и украинские власти возлагают цветы к памятнику погибшим казакам, а глава президентской администрации Нарышкин, тоже приехавший в Полтаву, в этой акции не участвует. Оно и не случайно. Еще 29 июня с.с., спустя два дня после битвы, когда на берегу Днепра остатки шведской армии под управлением Левенгаупта сдавались Меншикову, последний «предложил им сдаться военнопленными с выдачею оружия и военных запасов, с сохранением платья и частного имущества; запорожцы и бунтовщики исключаются из этого условия. Предложение было принято». (С.М.Соловьев, История России с древнейших времен. – В его кн.: Соч., т. 8, М., 1993, с. 265).
То есть там масса всяких историй, в этой Полтавской битве. Не зря миф Полтавы – порождение ХХ века. Столетие битвы в 1809 году не отмечалось. Вообще XIX век был более критичным и по отношению к Петру, и по отношению к Полтавской битве. Какими ехидными комментариями в адрес ее участников полны лекции Ключевского! В четвертом томе его «Курса русской истории» читаем о взаимном притяжении двух лидеров: «Карл оставался верен своему правилу – выручать Петра в трудные минуты: это были два врага, влюбленные друг в друга» (В.О. Ключевский. Т. IV. - В его кн.: Соч. в 9 тт., М., 1989, т. 4, с. 51).
Соответственно, «Ништадский мир 1721 г. положил запоздалый конец 21-летней войне, которую сам Петр называл своей «трехвременной школой», где ученики обыкновенно сидят по семи лет, а он, как туго понятливый школьник, засиделся целых три курса, все время цепляясь за союзников, страшась одиночества, и только враги-шведы открыли ему, что вся Северная война велась исключительно русской силой, а не силой союзников» (там же, с. 54). На взгляд Ключевского, войну можно и должно было окончить вскоре после Полтавы. Вместо этого Петр затянул войну еще на 12 лет и дело кончилось тем, что ему «пришлось разделывать собственное дело, согласиться на мир с Карлом XII, обязавшись помогать ему в возврате шведских владений в Германии, отнятию которых он сам больше других содействовал, и согнать с польского престола своего друга Августа, которого так долго и платонически поддерживал».
Зато 200-летие Полтавы пришлось на пору, когда Россия выздоравливала после катастрофы русско-японской войны, готовилась к грядущему 300-летию дома Романовых и вообще полюбила юбилеи, репетируя их направо и налево (например, 100-летие со дня рождения Гоголя было в 1909-м пышно отмечено).
Неудивительно, что нынешний юбилей Полтавы выглядит столь бравурно-помпезным, а в чем-то даже и советским – без осмысления новых фактов и новых подходов к известным персонажам. Как говорит историк Евгений Анисимов, в России «весь багаж мифов вокруг Полтавы фактически не востребован… Это праздник, если так можно выразиться, упущенных патриотических возможностей».
Сразу несколько музеев в России показывают выставки о Полтаве – Эрмитаж в Петербурге, Исторический и музей Пушкина в Москве, причем шведы участвовали всюду. Особенно впечатляет размахом эрмитажная выставка, занявшая главное экспозиционное пространство музея – внушительный Николаевский зал. Здесь много интересных экспонатов, будь то шапка-гренадерка драбантов Карла XII, золотые ключи от Риги, врученные русским, гравюры, посвященные битве при Лесной (без этой победы не было бы и Полтавы) или картина Луи Каравака «Полтавское сражение». Ее история напоминает о том, как долго вызревал полтавский миф. Какое-то время полотно Каравака находилось в Петергофе, еще в XVIII веке оно попало в запасники Эрмитажа, потом какое-то время повисело в залах Зимнего, прежде чем отправиться аж до 1946 года в Москву. К этому времени имя художника было окончательно забыто – трудно поверить, что так можно обойтись с произведением, важным для государственного мифа.
Выставка в Эрмитаже увлечена внешней стороной дела, и почти не рассказывает о конкретных людях и стоящих за ними проблемами. Хотя в Историческом музеев первые вспомнили о шведских пленных. Их было почти 20 тысяч. Уже в июле плененный обер-маршал граф Пипер послал в родной Сенат запрос на выделение денег на содержание своих сородичей. Сам он стал заведовать фельд-комиссариатом – администрацией шведских военнопленных в России.
История Пипера показывает, как много сразу сюжетов существует в истории Полтавы – и как до обидного легко обходят их в нынешнем юбилее. Он весь построен по монологическому принципу, ни точка зрения другого, ни стереоскопическая картина мира никого, кажется, не интересует. Более того, Эрмитаж в качестве сопроводительного буклета к выставке предлагает слегка отредактированное переиздание книги, вышедшей здесь еще в конце 40-х. Мазепа там беспрерывно именуется изменником. Вот и на сайте ГИМа отмечаются «материалы об измене гетмана И.С. Мазепы». Хотя судьба может быть запараллелена с судьбой шведского генерал-майора Шлиппенбаха. Тот тоже был взят в плен под Полтавой. А в 1715 году поступил, уже в качестве генерал-лейтенанта, на русскую службу, причем в ГИМе показаны распоряжения Шлиппенбаху, данные полтавским победителем Шереметевым. В это время Северная война еще не окончилась, а Карл XII, которому в свое время присягал Шлиппенбах, был жив и продолжал борьбу с Петром.
Интересно, называет ли кто-нибудь Шлиппенбаха предателем и изменником? Поносят ли его так же, как в России поносят Мазепу? Или мир по-прежнему делится на наших разведчиков и их шпионов?
Образ Мазепы гораздо сложнее традиционного его черно-белого портрета в советской историографии – все же он был любимцем Петра, обладателем ордена Андрея Первозванного за номером два (в 1708 году гетмана лишили награды). Чего стоит хотя бы мировая «мазепиана», от Вольтера и Байрона до Листа и Гюго! Тарас Шевченко хотел писать либретто к опере «Мазепа», но в итоге не стал, поскольку от него ждали текст на русском языке. Или можно было бы отразить желание Минкульта РФ финансировать в 2001 году съемки фильма Юрия Ильенко «Мазепа» с Богданом Ступкой в заглавной роли. После премьеры фильм вызвал настоящий скандал.
А недвусмысленный восторг Пушкина в примечаниях к «Полтаве»? «Предание приписывает Мазепе несколько песен, доныне сохранившихся в памяти народной. Кочубей в своем доносе также упоминает о патриотической думе, будто бы сочиненной Мазепою. Она замечательна не в одном историческом отношении». А в каком еще? Поэтическом? Политическом?
А в самой поэме – об известности Гетмана, оставшегося в истории лишь как поэт:
И тщетно там пришлец унылый
Искал бы гетманской могилы:
Забыт Мазепа с давних пор!
(…) … Лишь порою
Слепой украинский певец,
Когда в селе перед народом
Он песни гетмана бренчит.
Вышедшая недавно в ЖЗЛ биография Мазепы (что в советские времена, да и при Павленкове было бы невозможно), написанная Т.Г. Таировой-Яковлевой, пытается восстановить справедливость. В частности, речь здесь идет не об измене Мазепы, а о политическом решении, предпринятом в изменившихся обстоятельствах, когда Петр отказался от прежних договоренностей, предложив в качестве борьбы со шведами тактику «выжженной земли» («Вместо плана защиты Украины Мазепе был представлен план «выжженной земли», который был принят как главная доктрина предстоящей военной кампании. От Пскова до Северской Украины на глубину 200 вёрст должна была возникнуть «мёртвая зона», откуда эвакуировалось население; хлеб прятался в ямы, а все оставшееся предписывалось «жечь без остатку». Таирова-Яковлева Т. Г. Мазепа. — М., 2007, с. 190).
Другим разделом выставки могло бы стать описание тех проблем, что возникли после Полтавской битвы, прежде всего политическая непоследовательность и самонадеянность Петра. Конечно, после Полтавы он стал великим преобразователем государства – но в 1711 году, проиграв туркам на реке Прут, потерял все свои азовские крепости, «все плоды своих 16-летних воронежских, донских и азовских усилий и жертв» (Ключевский).
А политическая слепота Петра? Его патологическое недоверие к тем своим соратникам, которые пытались открыть ему глаза на Мазепу? Разве долгие пытки и мучительная казнь генерального судьи Кочубея и полковника Искры «за клевету» на Мазепу не принадлежат к истории Полтавы?
Еще интереснейший сюжет: предлагал или нет Мазепа после полтавского поражения передать Петру шведского короля со свитой? Или этот слух был тонко задуманной провокацией?
А идеальным завершением идеальной выставки о Полтавской битве могло бы стать обсуждение книги шведского историка Петера Энглунда «Полтава» (русский перевод: М: Новое книжное обозрение, 1995). Автор считает, что победа России позволила Швеции отказаться от имперских амбиций и заняться собственной жизнью. Если посмотреть, где «Жигули», а где «ИКЕА», то не сразу и поймешь, что ему возразить.
В общем, получилось, как в пушкинской «Полтаве», где поэт пишет о торжестве Петра, устроенном им самим:
Прошло сто лет — и что ж осталось
От сильных, гордых сих мужей,
Столь полных волею страстей?
Их поколенье миновалось —
И с ним исчез кровавый след
Усилий, бедствий и побед.
В гражданстве северной державы,
В ее воинственной судьбе,
Лишь ты воздвиг, герой Полтавы,
Огромный памятник себе.
Для других героев места по-прежнему нет.
