Седьмой фестиваль немецкого кино в Москве завершился «Крабатом» Марко Кройцпайнтнера (Marco Kreuzpaintner) ― экранизацией сказки Отфрида Пройслера «Крабат: Легенды старой мельницы» (1971). «Крабат» (ударение на первом слоге) ― один из текстов, инспирировавших «Гарри Поттера», поэтому экранизация обречена на успех: фильм, релиз которого в России намечен на 16 апреля 2009 года, успеет наполниться парами от своего выдыхающегося распиаренного дериватива и взлетит в рейтингах. Должна привлечь «школа магии», показанная изнутри (т.е. в фэнтезийном ракурсе, а не в фольклорном ― скажем, со стороны деревни, глазами девушки, которая вызволяет героя из чернокнижного рабства). Эта книга, схешированная из легенд лужицких сербов (нижнелужицкого варианта легенды, где мальчик-пастух побеждает мельника-колдуна, прочитав его «книгу знаний», и более позднего, верхнелужицкого, связанного с именем Крабата, но без линии мальчика-подмастерья), майринковской мистики и исторической фабулы (война курфюрста Саксонского со шведским королем из-за польской короны), в Германии рекомендуется для школьного чтения. Экранизировать ее ― почетно, испортить ― позорно. Сам Пройслер фильм посмотрел, сказал, ― понравилось.
Понятно, что любая экранизация должна избавляться от побочных сюжетных линий, чтобы не перегружать сценарий. Подход Кройцпайнтнера, режиссера и один из авторов сценария, – результат подсознательного перепутажа (или сознательного синтеза) фэнтези и гей-тинпика.
Магическая деятельность школы на мельнице предельно редуцирована за счет бытописательских деталей. Пройслеровское «Тайное братство» Козельбрухской мельницы у Кройцпайнтнера больше напоминает веристский интернат для бродяг. Корактор (черная книга заклинаний, которую запрещено читать всем, кроме Мастера) ― сюжетообразующий мотив нижнелужицкой легенды и «Крабата» Пройслера ― низведен до декорации; из всех искусств, изложенных в Коракторе, оставлены только две способности: блуждать вне физического тела и превращаться в воронов. Допустим, при изображении умения останавливать пулю обойтись без матричного «буллет-тайм» было невозможно, а создателям хотелось избежать ненужных цитат, но все колдовские навыки кройцпайнтнеровскому выводку заменяет драка дрекольем, отсылающая к самурайскому будзюцу (в сцене боя с мародерами, заменяющей проделки с командой вербовщиков в армию курфюрста).
Кройцпайнтнер внимателен ко всему, что касается распорядка жизни на мельнице, остальное показывает от случая к случаю: упраздняется торговля конями-оборотнями, череда магических поединков между Крабатом и Мастером, сюжетная линия Пумпхута (в результате у Мастера нет магической конкуренции).
У Пройслера источник знаний – в Коракторе, у Кройцпайнтнера – в коллективе, причем способ получения их напрямую зависит от доверительности отношений мальчиков. Из всего противостояния оставлены только уроки Юро (больше подразумеваемые, чем показанные). Кстати, тренинги, устраиваемые для Крабата Юро («Неведомая сила сковала его волю, парализовала желание. Началась молчаливая борьба» и проч.), ― это прецедент уроков легилименции, которые будет брать Гарри Поттер у Снейпа в «Принце-полукровке». У Пройслера единственное преимущество Мастера перед подмастерьями в обладании полным знанием, он постоянно компенсирует слабость подлостью. У Кройцпайнтнера он ― авторитетный наставник, наделенный харизмой Кристиана Редля (Christian Redl).
Вследствие всех этих редукций мельница становится средоточием не зла, а гомосоциальных ценностей, которые помогают победить зло, т.е. местом вполне терпимым (сценаристы усложнили сюжетную роль Лычко, который оказывается не вполне отрицательным героем). Эта перефокусировка со сверхестественного имеет объяснение. Подсознательно Кройцпайнтнеру нравятся эта мельница, на которой живут двенадцать мальчиков, и правила, установленные Мастером (мальчикам запрещено встречаться с девочками; ежегодно один приевшийся мальчик заменяется на свежего).
О своем гомосексуализме Марко Кройцпайнтнер объявил давно всем желающим это услышать, а самый известный свой гей-тинпик «Летняя гроза» (Sommersturm, 2004) назвал раскрытием собственной истории коминг-аута. Если бы не бюджет в 10 млн. евро, из сказки Пройслера получилось бы неплохое гей-порно. Об этом свидетельствуют, в частности, групповая батт-сцена (butt-scene) в эпизоде превращения мальчиков в воронов, где они скидывают с себя всю одежду, и ряд двусмысленных эпизодов, связанных со слишком заботливой опекой Тонды и Юро.
Кастинг, видимо, проводился по тому же принципу. Из «Летней грозы» на мельницу Мастера делегированы два ключевых актера: на роль Лычко ― Роберт Штадлобер (Robert Stadlober), который в «Летней грозе» сыграл Тоби, гребца из команды геев «Queerschlag»), на роль Юро ― Ханно Коффлер (Hanno Koffler), Мальте в «Летней грозе». Именно они приехали представлять фильм на фестивале. Оба вели себя, как гребцы из команды «Queerschlag»: нарциссично переминались и острили, будто на вручении «Оскара». Коффлер сообщил, между прочим, что для фильма ему пришлось поправиться на 15 килограммов, хотя никто его об этом не спрашивал. Одна из зрительниц вызвала неимоверный аплодисмент, когда заметила, что без грима актеров прямо не узнать и попросила представиться; вторая ядовито поинтересовалась ― почему с ними не приехала девушка Паула Каленберг (зал катался со смеху; актеры сказали сначала, что, мол, «испугалась ехать с нами», а потом правду ― занята на съемках).
***
Немецкое кино старается быть прагматичным (отзываются уроки национал-социализма, требовавшего от фильмов быть немецкими и полезными). Все заняты заодно решением какой-то социальной проблемы. «Волна» («Эксперимент 2») Денниса Ганзеля стремится стать учебным фильмом по антифашизму; фильм «Незнакомец во мне» Эмили Атеф задумывался как исследование постродовой депрессии (другое дело, что состоялся он в другом качестве), «Девятое небо» Андреаса Дрезена нацелено на борьбу с эйджизмом в кинематографе.
Фильм «Семейные правила» (Wir sagen Du! Schatz) Марка Майера (Marc Meyer) вовсе не дебильный, как можно подумать по канареечного цвета афише. Изложение его сюжета в анонсе («Оливер одинок. Ему нужна семья. В квартире заброшенного дома пусто и скучно. Итак, Оливер совершает "кражу века"! Жена, трое детей, бабушка, дедушка и собака теперь принадлежат ему» и проч., и проч.) – соответствует правде примерно на 30 %. Просто любой другой его пересказ будет сплошным спойлером. История психопата, который набрал незнакомых друг с другом людей, поселил в одной квартире и вынудил стать «нормальной семьей», ― не только проверка книжных постулатов, но и забавная рождественская история. Оливер собирает в «семью» людей, одиноких и несчастных, каждый из которых пытается делать вид, что у него все хорошо. Для успеха рождественской терапии Оливеру придется заставить каждого «признать проблему», но самому выйти из амплуа канонического Санта-Клауса.
Отдельного разговора заслуживает «Next Generation» – сбалансированная подборка короткого метра. В сети удалось найти только два мультфильма.
Мультфильм Томера Эшеда «Наша прекрасная природа» (Our Wonderful Nature) был создан в качестве учебного задания по анимации в Академии кинематографии и телевидения "Konrad Wolf" (Постдам). Документальный боевик о битве самцов-землероек за самку.
«О Любви, Ненависти и о ком-то еще» («About love, hate and the other one») – забавный мульт 26-летнего Тобиаса Билгери (Tobias Bilgeri).
Из остальных достойны просмотра: «Прощение» (Absolution, реж. Маркус Зер). «Темно-красный» (Dunkelrot; реж. Фрауке Тилеке), «Братец, братец» (Bruder, Bruder; реж. Ларс Крейсиг). Документальный 5-минутный фильм Йорга Хоммера «Торжественная встреча» (The red carpet), снятый на саммите «Большой Восьмерки» в Хайлигендамме в июне 2007 года, показывает лидеров G8 в нестандартном ракурсе – до пояса снизу; главный герой – Путин.
Режиссеры короткого метра на ночных показах больше узнают Россию, чем режиссеры полного на дневных. Во время лесбийско-натуристской короткометражки «Дай мне больше (Donne-moi plus, реж. Уизенма Борху) компания ребят, разогретых и теплых, спорила у дверей, идти им вообще в зал или бухать в фойе. Потом решили, что короткометражки ― короткие, в любой момент можно уйти, и разместились в первых рядах. На фильме «Мой папа-робот» (Mein Robodad, реж. Маркус Дитрих) у телки началась пьяная истерика на весь зал: «Выйди, блядь, сюда и ответь за то, что ты сделал...» «Да заткнись ты, сучка», сделал ей замечание бойфренд. Телка, однако, решила, что о случившемся достойны узнать непременно все: «Нет, ты, блядь, выйди, ответь». «Выведи ее отсюда», присоветовал кто-то третий. По-моему, получилось импрессионистично и органично. Зарисовка из жизни. Почти короткометражка.
Михаил Осокин
