«Так прекрасно было в добрые старые временачувствовать себя
вписавшимся в величественный стиль жизни,
где полное право на существование имеют сонеты,
диалоги со звездами, раздумья на фонебуэносайресовской ночи…»
Хулио Кортасар
«Поели вкусно (сосиски с макаронами) в последнийраз.
Потому что завтра никаких денег не предвидится»
Даниил Хармс (из дневника)
Литературный рай находится вБуэнос-Айресе – и не только потому, что здесь в разное время обитали (счастливои несчастливо) Борхес, Кортасар и Гомбрович. Все они, в конце концов, умерли, арай продолжает длиться в главном городе Серебряной страны. В Европе и СевернойАмерике экономический кризис, рецессия, наступление ридеров и электронных книг,а в Буэнос-Айресе расцветают умные независимые издательства и восхитительныемаленькие книжные лавки.
Литературный редакторбританской «Индепендент» Бойд Тонкин сообщает: «Бродить под раскидистымидеревьями, роняющими листья на мостовую, от одного небольшого книжного кдругому, причем каждый из них обустроен и снабжен ассортиментом с такойстрастью к чтению и письму (не говоря уже о тамошних очень приличных кафе ибарах), что понимаешь – ничего подобного во многих городах уже просто нет».Дело происходит в сегодняшнем Палермо, том самом районе (бывшем пригороде)Буэнос-Айреса, где жил главный читатель и библиотекарь мира Борхес.
Тонкин описывает однукнижную лавку за другой, он разговаривает с владельцами маленьких издательств, от которых, кстати,узнает, что важную положительную роль в расцвете приятного во всех смыслахкнижного дела (не имеющего отношения к издательским монстрам и сетевым книжнымсупермаркетам) сыграл тяжелейший экономический кризис, разразившийся вАргентине на рубеже тысячелетий. Рухнула местная валюта, стремительно подешевеломестное оборудование, помещения сдавались в аренду за жалкие гроши, и вотрезультат: сегодня в Буэнос-Айресе около 350 книжных магазинов, больше, чем вовсей соседней Бразилии.
Этот книжный рай, расцветшийна обломках песо, населен не только издателями, читателями и книгопродавцами.Нашлось место здесь и самому пренеприятному племени – сочинителей. Конечно,лучше бы обойтись без них: книг написано уже так много, что перестань строчитьгуберния, читатель этого может просто не заметить. Но раз уж так повелось, чтоот услуг господ литераторов пока не отказались, следует заняться их кошельком исердцем (вещи для этого рода людей сильно взаимосвязанные).
И вот в Аргентине объявляют:власти рассматривают идею введения специальных пенсий для писателей. Если соответствующийзакон будет принят, каждый сочинитель, достигший шестидесяти пяти, издавшийпять книг и проработавший в области «создания литературы» не менее 20 лет,может претендовать на государственную пенсию в размере (в пересчете сэкзотического песо) чуть менее тысячи долларов в месяц. Автор законодательнойинициативы, депутат-социалист Карлос Хеллер объясняет: «Писатели поддерживаютобщую культуру сообщества. Это индивидуальные творцы, которые генерируют тотсорт социальных ценностей, что поддается оценке». Хеллер прав абсолютно вовсем: и поддерживают, и творцы, и сорт, и трудно. Не поспоришь.
И хотя критики законопроектанамекают, что правящая президент Кристина Кирхнер щедро раздает обещания ввидах на предстоящие выборы, большинство заинтересованных лиц довольны.Писатель и профессор Марио Голобофф считает: многие немолодые авторы, всю жизньсочинявшие книги, испытывают финансовые сложности и вполне заслужили такуюподдержку, а глава Общества аргентинских писателей Грациела Араоз выразиланадежду, что пенсия позволит достойно жить престарелым литераторам. Наконец, нестоит забывать, что в самомблагословенном Буэнос-Айресе десятки писателей, достигших определенноговозраста, с 2006 года получают пенсию, пусть чуть меньше, но все-таки – 700долларов.
Автор этих строк уверен, чтоподобные инициативы следует как можно быстрее перенимать – не только в ЗападнойЕвропе, но и в России. Конечно, здесь возникает множество вопросов чистопрактического свойства. Следует ли платить всем писателям, или некоторые категориистоит держать в стороне от нашего скромного финансового потока? Скажем, авторамфикшн давать, а сочинителям нон-фикшн – нет. Ведь так называемые «обычные люди»(см. высказывание Карлоса Хеллера об «общей культуре сообщества») явнопредпочитают романы трактатам и научпопу.
С другой стороны, нон-фикшнявно социально-полезнее - в нем излагаются «знания», «факты», а не досужиебеллетристические домыслы, часто сопровождаемые, к тому же, сомнительными сморальной точки зрения, непристойными сценами или проявлениями жестокости.Более того, в среднем романисты богаче эссеистов; за пухлый том чепуховойбеллетристики можно получить в сотни раз больше, чем за такой же фолиант,описывающий, к примеру, Столетнюю войну.
Дальше - больше: а чтоделать с драматургами? И – особенно – с поэтами? К примеру, некий 67-летнийгосподин С. сочинил за последние пятьдесят лет ровно 75 стишков, по 15 в год,чуть больше, чем по стихотворению в месяц. Эти 75 текстов он издал в пятикнигах, каждая – раз в декаду. Надо сказать, усилий затрачено не очень много.Значит ли это, что оный С. может претендовать на ту же самую пенсию, что итрудяга О., выпускавший в год по объемистому роману про самые острые проблемысовременности? Как вообще можно в данном случае оценить: 1/ трудозатраты нагенерирование социальных ценностей, 2/ качество этих самых ценностей? Мог бы, кпримеру, Евгений Харитонов (ПСС вполне умещается в один не самый толстый том)претендовать на ту же самую соцподдержку, как и Александр Солженицын (ПСС явноне меньше толстовского). В общем, я предвижу множество обид и недоумений.
Ну и конечно, вопроскачества. Достойны ли графоманы дармовой тысячи в месяц? Не возропщет линалогоплательщик, у которого будут отбирать деньги на содержание немолодых (ивполне довольных жизнью - в отличие от хороших писателей, те счастливыми небывают) бездарей? Если да, то как отличить чистых от нечистых, по каким меркам,на каких алмазных весах взвешивать труды их?
Оптимистичные аргентинцыпредлагают положиться на здравый смысл издателей и редакторов: те самые пятькниг, которые являются пропуском в пенсионный парадиз, должны быть напечатаны настоящими издательствами и снабженысоответствующими ISBN. То есть, самсебяиздат отвергается – а вместе с ним ипочти все радикалы, авангардисты, эстетические смельчаки, которых на пушечныйвыстрел не подпускают к солидным издательским домам. У какого-нибудь, кпримеру, дадаиста шансов на эту пенсию не было бы никаких. «Досаднаяоплошность! – скажете вы, - любое, самое лучшее правило имеет печальныеисключения». Верно. Но зайдите-ка в любой большой книжный магазин, полистайтевыставленные там произведения литературы, прикиньте процент чудовищно глупойбездарной графомании, которая штампуется капитанами издательского бизнеса. Вы хотитераскошелиться на людей, сгенерировавших эти социальные и эстетические ценности?
Конечно, жесткость такойконструкции прекрасно смягчается вездесущей мелкой коррупцией. Последняя вовсене является злом в данном случае; наоборот, она поспособствует не толькоулучшению жизненных обстоятельств значительного количества людей, но и общемуэкономическому оживлению литературной отрасли. Вообразите себе скромноеинтеллигентное издательство, тихо умирающее от общего падения культурногоуровня жителей страны. И вот туда приходит некий немолодой графоман, которыйсерьезно озаботился собственным будущим. Будучи человеком небогатым, онпонимает, что в старости придется туго. Оттого наш автор идет в банк и береттам небольшой кредит. Сей кредит он несет в издательство в качестве взятки –чтобы его напечатали и, тем самым, автоматически включили в заветный списокполучателей литпенсии. Издательство смущенно выпускает его книгу, ноодновременно, на взятку – прекрасный сборник эссе какого-нибудь подающегонадежды будущего Борхеса. Будущий Борхес завоевывает признание себе, аиздательству – прибыль.
Довольны все: банк, давшийкредит, графоман (отбросим эстетское высокомерие, ведь все мы – люди!),обеспечивший себе старость, издательство, выкарабкавшееся из ямы, юный Борхес,его читатель, даже налоговая служба и бюджет страны, куда закапали отчислениясо всей этой, так сказать, движухи. Заметьте, именно из этого бюджета нашграфоман будет потом ежемесячно получать пенсию. В общем, восхитительнаязамкнутая система, апофеоз тончайшей логики, непоколебимого гуманизма и мощногосоциального прогресса. Может быть, именно это имел в виду аргентинский писательи депутат Виценте Баттиста, сказав, что сейчас парламентарии имеют шансвоплотить утопию в жизнь.
