В начале июня произошло немаловажное для отечественной музыкальной прессы событие: на смену ушедшему со сцены российскому отделению журнала New Musical Express пришло российское отделение Rolling Stone. Возникший в далеком 1967 году журнал со временем стал одним из наиболее авторитетных музыкальных периодических изданий. Приход журнала такого уровня на локальный рынок должен означать не только возникновение нового канала связи с западным музыкальным миром, но и подразумевать формирование собственной позиции по отношению к местным кумирам и их наследию.
Оценивать такие тонкие материи на основе первого же номера несколько рискованно (то же относится и к общему уровню опубликованных в нем текстов), так как позиция журнала еще не устоялась, он еще не занял свою нишу. Однако некоторые выводы можно сделать уже сейчас.
Журнал открывает «Приветствие» главного редактора Rolling Stone Яна Веннера, адресованное российским читателям. В нем сразу же говорится, что RS — «журнал не только о музыке, но обо всем, что с ней связано». То есть журнал ставит своей задачей не только освещение интересующей его музыки, но и общей культурной ситуации, в контексте которой эта музыка бытует, что и объясняет появление на обложке первого же номера фотографии Квентина Тарантино и Умы Турман.
Итак, редакция русской версии RS должна была принять два решения, которые бы определили дальнейшую политику журнала. Во-первых, какую музыку освещать и, во-вторых, на что из общекультурного ее окружения обращать внимание.
Нельзя сказать, что хотя бы одна из этих задач была решена на должном уровне. Получилась эклектика. Сначала Сергей Шнуров, заявленный как «постоянный» колумнист журнала, несколько невнятно в философском ключе рассуждает о терроризме в современной России, затем следуют краткое жизнеописание бывшего лидера группы «Вежливый отказ» Романа Суслова, председательствующего ныне в колхозе в Тульской области, выдержки из интервью Сергея Курехина, где он рассуждает о современной культуре, и его весьма эзотерический текст, посвященный классификации пороков (материал дополнен краткой дискографией Курехина); длинное с легкой матерщиной интервью с продюсером «Тату» Иваном Шаповаловым.
Большие тексты Курехина и Шаповалова смотрятся рядом несколько странно. Эти срезы музыкальной жизни страны разнесены во времени более чем на десять лет, у них нет точек соприкосновения. Слово «музыка» в устах Шаповалова и Курехина означает совершенно разные вещи. И неуместность их соседства проистекает не только от того, что эстетические представления героев слишком разнятся, — способ подачи материала (тексты Курехина представлены as is, безо всякого комментария, Шаповалов в интервью также предстает только через свои высказывания) не дает сделать журнал (обобщенного автора текстов) обладателем единой позиции.
Причина этого достаточно очевидна: размытость представленного в журнале культурного контекста напрямую определяется нечетким пониманием предмета и объекта разговора. Шнуров говорит о терроризме, Курехин ругает Спивакова, Шаповалов продвигает исподволь свой проект NATO, в рубрике «Новое имя» представляется «умная» рок-группа «Полюса», одним из наиболее важных фактов биографии которой становится совместное выступление с «Тату»... Интересно, каков, с точки зрения издателей, облик целевой аудитории журнала?
Но размытость содержания проистекает не только от того, как редакция журнала относится к современной российской музыке. По текстам журнала не видно и сформулированной позиции по отношению к музыке западной. В этом отношении очень характерна политика двух других русскоязычных журналов – ныне покойного New Musical Express и ныне здравствующего Classic Rock, за плечами которых стоят (или стояли) их базовые редакции на Западе. Они – при несомненных чертах сходства - олицетворяют собой две ярко выраженные противоположные тенденции.
Оба издания ориентировались в первую очередь на музыку западную: Classic Rock, как видно даже из названия, на "классический" рок 1960 – 1980-х, NME - на рок 90-х и авангардные явления популярной музыки прошлых периодов. Classic Rock постоянно озабочен актуализацией сложившегося музыкального наследия: большие обзорные статьи, рецензии на переиздания классических альбомов. NME стремился навести мостки между старыми музыкальными сообществами и современными исполнителями, поощряет новаторские течения в рок-музыке (нельзя сказать, чтобы этим не занимался CR, но название обязывает, отсюда и вторичность этого направления в их деятельности). Таким образом, взгляд обоих журналов на отечественную сцену проходит через призму осмысления той горы материала, которую им предоставляет западный рынок. Стоит заметить, что потеря NME становится тем ощутимее, поскольку его интерес к нашей сцене был более продуктивным.
Между тем, никакого внятного отношения у Rolling Stone к тому, что происходит на Западе, не прослеживается. Немного про Darkness, много любования безвкусицей Pink, каббализм Мадонны и песни, записанные известными футболистами. Внятный рассказ о группе Incubus выглядит на этом фоне неожиданностью.
Вне зависимости от масштабности задач, которые ставит перед собой музыкальное издание, главное, чего от него ожидают, - это содержательный разговор о музыке. Между тем, на 98 страницах нового журнала нет ни одного серьезного текста о современном российском исполнителе, а центральная рецензия номера — 'Musicology' Принца — повествует о том, что альбом «стартует с фирменного Принцевского оргазматического рыка, это сигнал к вакханалии, магом-церемонимейстером на которой служит 46-летний гомункул с бакенбардами». Большой материал в номере также посвящен разорившемуся редактору журнала Penthouse Бобу Гуччионе.
Не зря на обложке оказались именно Тарантино и Турман. Статьи о западном культурном контексте — это наиболее интересная часть журнала.
