Литературная премия «Национальный бестселлер», учрежденная в 2000 году, стала одной из первых премий нового поколения (вторая, похожая по концепции и появившаяся почти одновременно - молодежный «Дебют»), возникших в противовес «старым» литературным премиям 90-х - Букеру, премии Аполлона Григорьева и другим. Нацбест ориентирован прежде всего на поиск новых имен, на рынок (что заявлено уже в самом его названии), демократичен по принципам – на премию могут выдвигаться рукописи совершенно некому не известных лиц (девиз премии: "Проснуться знаменитым") и по прозрачности процедуры – все голосования оглашаются.
Помимо продекларированной в Положении о премии основной цели - «вскрыть невостребованный иными средствами рыночный потенциал произведений, отличающихся высокой художественностью и/или иными достоинствами», устроители в лице бессменного ответственного секретаря премии Виктора Топорова провозгласили своей задачей объединить два параллельных после распада единого Союза советских писателей литературных пространства – националистический и национализмом немаркированный.
За пять прошедших лет с «Национальным бестселлером» случилось много всякого – практически каждый год премиальный процесс сопровождали какие-нибудь скандалы или драматические казусы (например, член малого жюри Эдуард Лимонов во время голосования находился в тюрьме), менялись, хотя и не принципиально, правила. Напечатать неведомый миру бестселлер тиражом 50 тысяч экземпляров не удалось по сути ни разу. Лауреатами становились писатели хорошо известные - Юзефович, Проханов, Пелевин. И «проснуться знаменитым» удалось только одному автору (соавторам) – в 2003 году финишировал роман «Голово[ломка]» двух рижских интеллектуалов Александра Гарроса и Алексея Евдокимова. Роман пользовался определенным успехом у продвинутой молодежи, но бестселлером так и не стал.
Премия также породила фантомного писателя Ирину Денежкину, которая лауреатства не удостоилась, однако шумная рекламная компания вокруг сборника её в общем-то ученических рассказов принесла известность премии за пределами литературной тусовки.
Проект под названием «Денежкина» - на настоящий момент – главное достижение как «Национального бестселлера» так и её идейного вдохновителя Виктора Топорова. Успех маленькой книжки «Дай мне!» способствовал тому что издатели обратили внимание на творчество молодых авторов. Юноши и девушки, чьи книги в последние два года потоком хлынули на книжный рынок - должны быть ей благодарны, хотя её личная литературная судьба представляется весьма проблематичной.
В остальном «Национальный бестселлер» за пять лет стал похож на все остальные литературные премии - непризнаваемая по большому счету, московским (и в значительной степени петербургским) литературным истеблишментом, Премия создала из молодых (и не очень) критиков и писателей свой домшний истеблишмент, который в общем-то в играет в те же игры что старшие коллеги.
Главная проблема «Национального бестселлера» заключается в её названии. В отличие от традиционных литературных номинаций лучший «роман года», «лучшая повесть», «лучший рассказ года», понятий по определению субъективных и конвенциональных, слово «бестселлер» - предельно конкретно и выражено неумолимой цифрой. Во всем мире бестселлеры (если переводить с английского - самое продаваемое) вычисляются не путем складывания поданных голосов критиков, писателей, пиар-менеджров, издателей, одной актрисы и одного социолога, а единиц проданных экземпляров книги. Бестселлер создается не столько автором, не только издателем, сколько рынком, маркетологом и продавцом (интересно, что почти никого из людей этой профессии в большом и малом жюри Премии нет и не было) - то есть книга может стать войти в десятку самых продаваемых книг так же внезапно, как и исчезнуть из неё. Послужной список книги-бестселлера открывается не в редакции, а на прилавке магазина. При том, что «бестселлеры» - это лишь малая часть огромного книжного рынка. То есть если книга не входит в десятку самых продаваемых книг, вовсе не значит, что она неудачная.
Хрестоматийный случай из книготорговой практики - детективы фандоринского цикла Бориса Акунина просуществовали на книжном рынке более двух лет как вполне рядовые книжки и только на третий год, после второго, третьего тиража, перемены дизайна обложки стали, наконец, общепризнанными бестселлерами.
Собственно, тоже самое подтверждает и опыт премии «Национальный бестселлер».
Все пять шорт-листов отражают все что угодно – литературные игры и амбиции, дружеское и корпоративное лоббирование, но никак не биение маркетологической мысли.
Ведь состоявшимися бестселлерами «Национальный бестселлер» особо похвастаться не может, даже если считать не по гамбургскому счету, а по принципу «бестселлер в данной конкретной нише». То есть соборным неартикулированным решением экспертов задействованных оргкомитетом за пять лет существования премии выработалось правило – в слове «бестселлер», главная часть - «бест». А уж… на счет «селлер» - это как получится.
Невнятность и размытость критериев отбора особенно ярко проявляется на первом этапе – лонг-лист Национального бестселлера всегда вызывал в значительной своей части недоумение, а в этом году – особенно. Все-таки установка на случай и непредсказуемость результата чаще всего приводит к торжеству невнятицы. Среди номинированных произведений, например, оказался некий лексикон «Русские писатели. Современная эпоха», беллетризованный учебник, короткий невнятный рассказ и фрагменты романа; а некоторые выдвинутые книги настолько слабы с литературной точки зрения, что невозможно вообразить себе мотивы которыми руководствовались их номинаторы.
При этом в лонг-листе были три книги, которые уже бестселлеры - по факту их присутствия в списке десяти самых продаваемых книг, который еженедельно публикуется в «Книжном обозрении» - «Cаsual» Оксаны Робски, «Путь Бро» Владимира Сорокина и «Алмазная колесница» Бориса Акунина. Два последних автора из списка выбыли, хотя, казалось бы, они должны были войти в шорт-лист автоматически. Это к вопросу о казусах.
Основную часть лонг-листа составляли книги очень и очень достойные, имеющие свою читательскую аудиторию, однако претендовать на звание бестселлера даже в оригинальной премиальной трактовке этого слова они не могут – будь это «Человек из паутины» Александра Етоева или «Аниматор» Андрея Волоса, «План спасения» Дмитрия Горчева или «Нежный театр» Николая Кононова и «Божество» Дениса Яцутко.
Четверть всех номинированных текстов - рукописи, причем среди них почти не было «свободных» - все или уже выходили из печати (как «Эвакуатор» Дмитрия Быкова) или же находятся на этапе редакционной подготовки.
И в итоге рукописи решительно потеснили книги: наибольшее число баллов (10) набрал роман Михаила Шишкина «Венерин волос», на втором месте оказалась повесть мало кому известного молодого писателя Захара Прилепина «Патологии» (8 баллов). На третьем месте оказались две вещи: «Эвакуатор» Дмитрия Быкова и роман петербургской писательницы Татьяной Москвиной с вычурным названием «Смерть – это все мужчины» (7 баллов). Четвертое место поделили между собой антиподы - прошлогодний букеровский шорт-листер » Олег Зайончковский с романом «Сергеев и городок» и единственный прорвавшийся в шорт-лист фактический бестселлер – роман «Сasual» Оксаны Робски (6 баллов).
Учитывая специфическую процедуру голосования (20 членов Большого жюри голосуют за два номинированных произведения, три и один бал), фаворитами оказались Михаил Шишкин и Захар Прилепин – за них отдали свои голоса (в разных пропорциях) несколько членов жюри в общем-то из непересекающихся литературных тусовок.
"Венерин Волос" Михаила Шишкина – несомненно станет заметным литературным событием осеннего сезона (сейчас он понемногу печатается в журнале «Знамя» и готовится к печати в издательстве «Вагриус») и вызовет самые противоречивые отклики. Многоплановый роман, написанный прекрасным русским языком, который сейчас встречается редко, разве что только у высококлассых переводчиков зарубежной прозы, о Толмаче, служащем в швейцарском эмиграционном ведомстве и переводящим на язык европейского политкорретного бесчувствия страшные истории хаотического мира за пределами Европы. «Венерин волос» вещь сложная, местами страшноватая и в общем-то несовременная с точки зрения текущего литературного процесса – чем и интересна.
«Патологии» Захара Прилепина заслуживают внимания как текст актуальный – очень актуальный – это история рассказанная от лица омоновца командированного в Чечню, в ней много такого о чем обычный человек знает понаслышке – зачистки, рейды, засады. У Прилепина все это описано точно, страшно, ярко, достоверно и интригующе. Повесть читается на одном дыхании, удерживать читательское внимание молодой автор умеет как немногие профессиональные писатели. Прилепин в каком-то смысле напоминает Олега Зайончковского - уже по первому прочитанному абзацу понимаешь, что имеешь дело с автором очень талантливым и своеобразным. Но в остальном они антиподы - Зайончковский эпически объективен, Прилепин - же субъективен до патологичности.
Каждый роман Дмитрия Быкова неизменно оказывается в шорт-листе Национального бестселлера, что в общем-то неудивительно, клуб поклонников литератора- многостаночника (поэт, прозаик, журналист, эссеист, телезвезда и наконец, мужчина приятный во всех отношениях) и экспертная группа премии во многом пересекаются. «Эвакуатор» третий роман Быкова и с моей глубоко субъективной точки зрения гораздо слабее первого романа «Оправдания». Обычно Быков по крайней мере в начале романа пишет бодро, вдохновенно и ярко, ближе к середине видимо устает, и к концу – становится вял и риторичен. «Эвакуатор» вял с самого начала, метафора скрепляющая всю словесную конструкцию - жизнь как (эвакуация в лучший мир) реализуется сразу и в лоб. В романе много фантастических придумок, чаще неудачных чем удачных, фантастика - стихия коварная и для пристального саркастического наблюдателя и бытописателя Дмитрия Быкова не очень благоприятная. Его спасает то, что навыки профессионального журналиста, просто не дает автору писать плохо. Как бы то ни было, нишу образцового мейнстримного писателя Быков занял всерьез и надолго.
Довольно яркое представление о романе Татьяны Москвиной (изд. «Амфоре») дает ее пресс-релиз: «книга Москвиной, броско озаглавленная строчкой из раннего Бродского, вполне могла бы называться «Это я, Танища!»… Это роман о несчастной женской судьбе и, разумеется, мужчинах, доводящих главную героиню до самоубийства.
Петербург во все времена любил выдвигать свои, альтернативные столичным, варианты значимых брендов и исповедально-феминистичекий роман Татьяны Москвиной представляет региональный вариант нескончаемого исповедального потока москвички Марии Арбатовой.
О романе «Сергеев и городок» Олега Зайончковского и о «Casual» Оксаны Робски писали уже достаточно много и в каком-то особом представлении обе книги не нуждаются. Соседство их парадоксально, но логично: жизнь обитателей подмосковго городка и жизнь обитателей Рублевского шоссе – два значимых элемента калейдоскопа современной жизни.
Состав малого жюри премии в этом году поразительно пестрый и предсказать, кто станет лауреатом этого года – невозможно, поскольку предпочтения представителей общественности - телеперсоны Светланы Конеген, дьякона Андрея Кураева, режиссера Кирилла Серебренникова, дизайнера Андрея Дмитриева так же трудно представимы как и двух профессиональных литераторов - затворника Виктора Пелевина и светского льва, главного редактора газеты "Книжного обозрения" Александра Гаврилова.
