Духовные искания британских премьеров. Архиепископ Кентерберийский протягивает руку британским мусульманам. Коварство церковника. Дискуссия о старых глупых козлах. Опрометчивая защита Дживана Васагара. Местный обычай и колонизаторы. Автор вскрывает истинную сущность мультикультурализма.
Великобритания охвачена странным религиозным рвением; по крайней мере, ее правящий класс. Тони Блэр, несмотря на заверения своего бывшего советника Кэмпбелла (автора чудной формулировки: “We don’t do God”, отчеканенной в ответ на расспросы журналистов о том, почему премьер зачастил в церковь), был, подобно Козлевичу, охмурен ксендзами и перешел в католичество. Жалко, что он не сделал этого, еще будучи главой правительства. В королевстве, где еще совсем недавно, в XIX веке, действовали дискриминационные законы против католиков, еще не видали «папистов»-премьеров. Но Блэр оказался благоразумным и додержал неофитское рвение до своей отставки. Его преемник тоже не остался в стороне от духовных поисков. В конце прошлого года этот выходец из шотландских пресвитериан умудрился стать «почетным индуистом». Действительно, чего только не сделаешь для того, чтобы все народы благословенного острова жили в мире и согласии! Тогда – пару месяцев назад – рассказ об обряде воиндусовления (или «воиндусения»?) Брауна поместила в своем блоге обозреватель «Таймс» по вопросам религии Джоанна Сагден: «На церемонии по поводу празднования Дивали премьер-министр появился в гирлянде из цветов, после чего его нарекли индуистским именем Говадхан Браун, что значит «священный холм». Рамеш Каллида, генеральный секретарь Индуистского Форума Британии сказал: «Одно из значений имени ‘Гордон’ в гэльском языке – «луговой холм». В санскрите, священном языке индуистов, у нас есть слово, обозначающее то же самое. Это – имя бога Кришны, которое, к тому же, отсылает к «священным холмам», и слово это «Говадхан». Каллидаи приветствовал шотландского пресвитерианца Брауна в качестве почетного члена индуистской общины не как “Гордона Брауна”, но под именем “Говадхан Браун”». Что же, первый шаг к формированию образа «британскости» сделан. Премьер-министра Великобритании теперь можно именовать – в зависимости от обстановки – то «Гордоном», то «Говадханом». Перспективы открываются самые блестящие, по крайней мере, перед главой правительства: он может стать, скажем, «Анджеем» (ведь в Британии сейчас живут и работают несколько сот тысяч поляков), а то и просто «Ахмадом», учитывая пакистанцев и иных мусульман, обитающих на острове.
До таких высот, впрочем, Браун еще не добрался, чем быстро воспользовался архиепископ Кентерберийский Роуэн Уилльямс. Фактический глава англиканской церкви страны (формальным главой является монарх, так как Реформация в Англии была проведена «сверху», по иницитиве короля Генриха VIII) предложил всего лишь узаконить некоторые положения шариата в разного рода делах и судебных тяжбах, касающихся мусульман. Этот жест доброй воли (который, надо сказать, выглядит поэкзотичнее любого «Говадхана Брауна») оказался столь сильным (как-то даже не по-христиански сильным), что Британия от неожиданности замерла на несколько часов. А, отмерев, ответила. И, что самое любопытное, довольно единодушно.
Канцелярия премьер-министра высказалась острожно, но довольно твердо: у Гордона Брауна «хорошие отношения» с архиепископом Кентерберийским Роуэном Уилльямсом, но разговоры о неизбежности введения в Великобритании некоторых положений шариата противоречат одному из ключевых подходов главы государства. Речь здесь идет, конечно же, о концепции так называмой «британскости» (Britishness), которую, подобно «новой национальной идее» в позднеельцинские времена, судорожно изобретают лучшие пиар-головы королевства. Говоря попросту, архиепископ ударил премьера ножом в спину – такого Браун от своего (как он считал) союзника не ждал. А ведь как хорошо все начиналось! Какие расточались комплименты! «Тип политической культуры, которую представляет Гордон Браун, несколько более строг и ценностно-ориентирован. У него истинно-эмоциональное отношение к проблемам бедности во всем мире» - так Уилльямс говорил еще в конце прошлого года, закрывая глаза на почетный индуизм и чуждое конфессиональное происхождение премьера. Впрочем, он и с Блэром был накоротке, хотя и ругал будущего паписта за Ирак. И надо же, теперь такое вот некомильфо получилось... Отсюда и стальная концовка заявления премьерского представителя: «Наша общая позиция заключается в том, что законы шариата не могут быть использованы в качестве оправдания отступлений от Английского законодательства, а также эти законы не могут быть использованы в гражданском суде при разбирательстве дел, связанных с выполнением контрактных обязательств». Полный отлуп архиепископу дали не только нынешние чиновники. Бывший министр внутренних дел Дэвид Бланккет назвал предложения Роуэна «опасными» и «катастрофическими для единства общества»; известный мусульманский ученый, оксфордский профессор Тарик Рамадан сказал, что такого рода заявления «питают страхи наших сограждан и я считаю, что мы, мусульмане, должны нести с собой то, что согласуется с законом, внутри границ которого есть все возможности для нас быть верными исламским принципам»; леди Уорси, член Палаты Лордов, мусульманка, представитель консервативной партии по делам сосуществования различных этнических и религиозных групп, и вовсе заклеймила архиепископа с его «бесполезными предложениями, которые лишь вносят сумятицу в наши общины». Еще более резок другой консерватор, Марк Притчард: «Псевдотеологическое попустительство». Жирную точку, точнее – кляксу, поставил таблоид The Sun; с присущей этой чудесной газете прямотой и незатейливостью Роуэн Уилльямс назван «старым глупым козлом», который, к тому же, не просто является таковым, но и «представляет собой угрозу для всей нации» (борцы с опиумом для народа на сайте газеты Guardian пошли еще дальше; юзер LostIcini в комментах пишет: «Архиепископы – старые глупые козлы по определению»).
Переведем дух. Бедный Роуэн. С христианским смирением приходится ему переносить все эти нападки. Даже мусульмане, те, кому он протянул руку сочувствия, оказались против него. Впрочем, не все. Председатель «Фонда Рамадан» Мухаммад Умар предположил, что «применение норм шариата в рассмотрении гражданских тяжб в Соединенном Королевстве даст возможность британским мусульманам добиваться решений, основанных на религиозных принципах, в тех случаях, когда суды бессильны». А на все том же сайте Guardian появился комментарий сотрудника газеты Дживана Васагара под названием «Браво, Роуэн», в котором приводится целый ряд весьма утешительных для британского читателя примеров внедрения норм шариата в государственное законодательство: «На самом деле, есть довольно много стран, где шариат сосуществует с секулярным правом. Скажем, в Восточной Африке, где я часто бываю. В Танзании, например, мусульманское семейное право применяется к гражданам- мусульманам». Честно говоря, не думаю, что ознакомившись с этим мнением, даже самые либеральные читатели этой либеральнейшей газеты бросятся идти светлым танзанийским путем. Зачем архиепископу Кентерберийскому враги, когда у него есть такие единомышленники...
Между тем, перефразируя известную формулу, подрывные идеи Роуэна Уилльямса – не лекарство, а боль, точнее – симптом. Сосуществование общегосударственного законодателства с локальным, пусть даже крайне экзотичным, можно было наблюдать в истории Английского королевства веками. Например, в Уэльсе, где после его окончательного завоевания короной в 1282 году действовал так называемый «Валлийский статут», принятый Эдуардом Первым. Согласно ему, все местные тяжбы, не имеющие отношения к короне, религии, и имеющие предметом ценности, стоимостью не выше определенной суммы, разбирались самими валлийцами согласно нормам обычного валлийского права. Сосуществование двух типов права – коронного и местного – было и в Ирландии. После появления на острове англо-нормандцев в 1171 году во всех здешних королевских владениях власти вводили то же законодательство, которое действовало и в Англии. До смерти Иоанна Безземельного речь шла только о владениях короны, однако потом действие Common Law начали распространять на всю Ирландию. Но, на самом деле, действие английского права имело отношение только к поселенцам, а не к ирландцам. Именно по поводу этой дискриминации жаловались ирландские вожди в знаментом письме римскому папе в 1317 году. Там говорится, что любой не-ирландец может подать жалобу в суд на ирландца, но не наоборот. Подобные примеры можно обнаружить и в других местах Английского королевства, и, в еще большей степени, в пределах Британской колониальной империи.
Что же, слово найдено – «колония». Сосуществование двух правовых систем – важный признак колонии; выделение «пространства локального права» позволяло колонизаторам без особых хлопот держать в подчинении местное население, контролируя – с помощью уже своего, универсального права – лишь его элиту. После распада Британской колониальной империи часть этого бывшего «местного населения» оказалась в метрополии и стала создавать внутри нее собственные общины, почти не прозрачные для государственного контроля и права. Так, внутри бывшей метрополии возникли своего рода «внутреннии колонии»; «болезнь колониализма» из экстенсивной превратилась в интеснивную, ее метастазы пошли внутрь. Мультикультурализм и был новейшим средством лечения этой болезни, только вот никто не углядел за его либеральным имиджем вполне колониалистский, даже ориенталистский, смысл. Резервируя за некоторыми людьми странное удовольствие предаваться, скажем, радостям кодифицированной мизогинии, он отказывал этим людям в равном статусе с другими, с большинством (в данном случае, подданных королевы), которое уныло блюдет универсальные для западного общества заповеди гендерного равноправия и прочие обременительные, скучнейшие гуманистические установления. Вот почему самые проницательные британские мусульмане проигнорировали протянутую руку Роуэна Уилльямса. Они увидели на ней белую перчатку сагиба.
