Совсем недавно в Москве состоялись Дни Тадеуша Кантора. Выдающийся польский режиссер и художник, создатель театра «Крико-2» стал целой эпохой не только в польском, но и в мировом театре 70-80-х годов. Не было ни одной крупной фигуры в европейской режиссуре, которую бы не затронуло его влияние. Оно стало просачиваться с середины 70-х годов, а в 80-е, когда «Крико-2» много гастролировал, особенно во Франции, стало тотальным. Так родился танцевальный театр Йозефа Наджа, так был дан импульс лондонскому театру «Комплисите» Саймона МакБерни. Линию можно продолжать долго.
В Россию этот удивительный театр художника никогда не приезжал, но его манифесты, легенды о нем, наконец, видеокассеты с его спектаклями появлялись в конце 80-х годов и образовали целую субкультуру его восторженных поклонников.
К чему я это все рассказываю? Нынешние Дни Кантора, организованные Польским культурным институтом им. Адама Мицкевича и Центром им. Мейерхольда, стали очередным открытием Кантора в России. Реакция публики – и молодой, и солидной – была поразительной: она точно впервые (или почти впервые) услышала об этом выдающемся артисте. А уж то, что впервые увидела его спектакли, - вне сомнения. И не виноваты в этом ни студенты, ни их педагоги, ни теоретики, ни практики, четыре дня с восторгом открывавшие для себя неведомый континент. Таково устройство здешних мест – с невиданной регулярностью, раз в 15-20 лет, происходит обнуление памяти. У нас, точно у детей или маразмирующих склеротиков, удивительное – всегда рядом, на каждом шагу. Только в отличие от широко известного пушкинского четверостишия, множество «открытий чудных» нам готовит не просвещенья, но забвенья дух.
15-20 лет назад страна рвалась в Европу. Казалось, вот-вот мы войдем в актуальный художественный контекст. Обезумевшие люди сидели друг у друга на плечах, чтобы увидеть на маленьком телеэкране в фойе сгоревшего позже Дома Актера видеозаписи спектаклей польского театрального гуру Ежи Гротовского. В середине 90-х, когда ученики Гротовского из его исследовательского центра в Понтедере приезжали в Москву, никто уже не обращал на это внимание. 10 лет спустя, в 2005 году, новое поколение пытается заново переработать невоспринятый ранее опыт, становясь в позицию инфантильных дилетантов.
Попавший в обманчивые сети глобализации современный мир начинает заново открывать для себя право на локальный и индивидуальный художественный жест. Корейское и японское кино, перехитрив всех, воспользовавшись плодами западной культуры, сегодня сами навязывают ей новые эстетические образцы. А русский театр шаг за шагом сдает свои позиции, повторяя западные стандарты 15-летней давности. Не дав себе труда освоить художественный опыт 20-летней давности, сознание русского человека вновь бежит в материнское, родное, посконное лоно, вновь закрывается от мира, не желая знать ничего иного. А если и выходит в мир, то озаряет его самыми невероятными заявлениями.
На днях, представляя в Париже неделю российского кино, Никита Михалков заявил: «Они (по-видимому, западная публика – Полит.ру), наверное, ждут возвращения к кинематографу, который заставляет людей сопереживать тому, что происходит на экране». То есть – нет у них, бедных, такого кино! А вот «Статский советник» с «Космосом как предчувствием» или «Гарпастумом» - видимо, такое кино и есть. И точно сговорившись, вторит ему Станислав Говорухин, представляющий в Париже свою патриотическую «псевдуху» «Не хлебом единым»: «У меня ощущение, что так устали все от новомодного кинематографа, что с удовольствием посмотрят старый советский фильм».
О, сколько нам открытий чудных готовит забвенья дух! В таком интеллектуально-слабоумном болотце легко разводятся и прочие «духи», в том числе любимые - мессианства, особого пути, спасения западной культуры и цивилизации. Эк замахнулись!
