Ноябрь – самый исторический из всех месяцев года. Если объявлять в нашей стране месячник истории, то это однозначно следует делать в ноябре и больше никогда. Именно в эти сумрачные депрессивные дни, в эти долгие мрачные вечера в нас неизменно просыпается пытливый интерес к прошлому. Да не просто к прошлому - к глобальным катаклизмам, имевшим место в разные эпохи. Традиция еще советская, берущая начало в революционном празднике 7 НОЯБРЯ, который почему-то считался «годовщиной ОКТЯБРЬСКОЙ революции». Что еще раз подтверждает: история – дело темное.
Уже не первый ноябрь на зрителей высыпается россыпь культурных событий, имеющих прямое или опосредованное отношение к историческому прошлому. На Первом канале прогромыхала премьера «Тихого Дона», снятого Сергеем Бондарчуком 15 лет назад и только сейчас дошедшего до экрана. Страсти вокруг «Тихого Дона» разгорелись громкие. Мне фильм, основанный на исторических реалиях, показался странным образом вынутым из исторического пространства и помещенным в некий гламурно-лубочный вакуум. Формальная привязка премьеры к революционной годовщине ничего не меняет. «Тихий Дон» Бондарчука в отличие от «Тихого Дона» Герасимова в силу ряда художественных причин (иностранные актеры в главных ролях; английский язык, на котором снята картина, позже довольно грубо переозвученная на русский; иллюстративность, обусловленная прежде всего тем, что картина очевидно ориентирована на западного зрителя) трудно рассматривать в контексте реальной истории России. И оценивать его в этом контексте трудно. Хотя формально телевидение может ставить галочку: казаки, революция, гражданская война, красные, белые – «Тихий Дон» вполне вписывается в программный контекст ноября.
Впереди – скорее всего через год - грандиозная премьера не менее грандиозной исторической киноэпопеи Владимира Хотиненко, посвященной событиям 1612 года. Оказывается, для нас сегодня нет времени актуальнее – это подтверждают и идеологи нового российского праздника, и идеологи новых патриотических маршей, и неистовый и страстный Михаил Леонтьев, поведавший ранним утром 4 ноября с телеэкрана всю правду о «русской смуте» и обозначивший политически правильные параллели между нынешним и тем далеким временем. Шуйского он сравнил с Ходорковским, идею самозванства – с идеей демократии, одинаково вредоносными, на его, Леонтьева, взгляд, для России.
В кинорепертуаре и в телепрограмме, кажется, всё пропитано историческими параллелями. Даже то, что не имеет к истории никакого отношения. Даже давно ожидаемая премьера фильма об агенте 007 воспринимается в контексте минувшей холодной войны, «железного занавеса» и противостояния двух систем. Кстати, не все уже помнят: в советское время представить появление Джеймса Бонда на советских киноэкранах было так же невозможно, как простому советскому человеку съездить в Лондон, да еще и попасть неведомо каким образом в штаб-квартиру британской контрразведки, где инструктируют Бонда. В последние 10-15 лет все как-то забыли о политическом контексте бондианы и воспринимали старые и новые приключения агента 007 всего лишь как экшн, трэш, боевик, эффектное зрелище. И вот снова вспомнили о противостоянии двух миров. Жизнь меняется, стремительно возвращаясь к прошлому.
Прошлое в эти ноябрьские дни неумолимо напоминает о себе. 7 ноября, в день праздника «по старому стилю», прошла премьера фильма Юлия Гусмана «Парк советского периода», как раз и посвященного нашим запутанным отношениям с собственной историей. Гусман играет с советской мифологией то в прятки, то в кошки-мышки, то в «казаки-разбойники». Он лихо тасует как колоду карт реальные и вымышленные персонажи советского соц-арта, соединяя в одном мифологическом пространстве комсомольского певца Кобзона и кинематографический образ Чапаева, шахматиста Карпова в образе самого себя и Клару Лучко, Владимира Этуша, играющих то ли собственных персонажей из «Кубанских казаков» и «Кавказской пленнницы», то ли актеров, снявшихся когда-то в этих ролях-символах. Гусман - гений хэппенингов, постановщик мюзиклов и грандиозных шоу. Он и историю страны экранизирует в жанре трагикомического бурлеска, буффонады. Как и предписано законами жанра, - с перебором, с перехлестом. Главная мысль читается легко: герой зажат между коммунистическим прошлым и криминально-капиталистическим будущим. Ни вперед, ни назад дороги нет. Можно воспринимать это как растерянность художника перед сегодняшним днем или как непонимание теперешних реалий. А можно – как абсолютно четкое понимание банальной, но бесспорной истины: никакие исторические формации не отменяют порядочности и человечности. Любви, в конце концов.
Фильм Миры Тодоровской и Олега Массарыгина «Жена Сталина» тоже о любви. Частная жизнь может становиться частью истории, будь то частная жизнь простых смертных и тем более вождей. Но здесь – особый случай. Хотя бы потому что речь идет о самом зловещем и в общем-то одном из самых таинственных персонажей российской истории. И еще потому что Сталин чрезвычайно часто появлялся в последние годы на экранах в игровых фильмах. Разный Сталин. Самое запомнившееся воспоминание связано с телесериалом «Звезда эпохи»: доброжелательный, уютный кавказский дедушка в облике искренне любимого и почитаемого мною Армена Борисовича Джигарханяна, мудро решающий все проблемы страны, трогательно опекающий талантливую актрису и отважного летчика. Еще был Сталин Максима Суханова в «Детях Арбата» - закутанный в теплый шарф паукообразный, одинокий и страшный. В «Жене Сталина» мы, кажется, впервые увидели на экране Сталина в отношениях с любимой женщиной. Любящего и оттого еще более страшного, чем большинство его экранных близнецов. Страшного еще и потому, что всем известно, как недалеко от любви до ненависти. И потому что глядя это вроде бы скромное, камерное, почти домашнее кино, вдруг понимаешь, как все в жизни переплетено. Как власть над страной взаимосвязана и взаимозависима от власти над одним, самым близким человеком. Как вообще патологична власть. И как одно зависит от другого: политика пребывает в неразрывной связи с частной жизнью, семейные конфликты перетекают в конфликты с собственной страной, преданно – как любящая жена – взирающей на вождя влюбленным взглядом.
В принципе, нет ничего плохого в том, что нам напоминают об истории страны, что история страны сама напоминает о себе. В конце концов, эти напоминания помогают правильно понимать сегодняшнюю жизнь. В конце концов, почти шекспировский конфликт Сталина (Дута Схиртладзе) и Надежды Аллилуевой (Ольга Будина), где один шаг от любви до ревности, еще один - от ревности до ненависти и, наконец, еще шаг от ненависти до безумия, - этот конфликт так же вечен, как вечен человек. Для понимания природы любви и природы власти такие истории бесценны.
История с нами. Она, конечно, никуда не девается и в другие времена года. И все же именно ноябрьские дни – то ли по причине плохой погоды и почти полного отсутствия удовольствий и развлечений на свежем воздухе, то ли в силу каких-то необъяснимых атмосферных особенностей нашей родины, – дают повод чаще вспоминать о прошлом. Иногда нас туда подталкивают, еще чаще мы сами ностальгически тянемся к вчерашним эмоциям и ощущениям. Любим петь хором старые песни, не вдумываясь особо в их смысл, обожаем смотреть старые фильмы. Ничего страшного в этом нет. Попасть в историю – история вполне нормальная, но только для тех, кто умеет думать и делать из истории надлежащие выводы.
