Национальный жилищный проект, итоги белорусских выборов и акции протеста во Франции

		Фонд «Общественное мнение»
119421, Москва, ул. Обручева, д. 26, корп. 2;тел.: (095) 745-8765, 936-4118; факс: (095) 745-89-03, 936-2015; e-mail: fom@fom.ru

Национальный проект «Доступное жилье»

За последний месяц уровень осведомленности россиян о реализации национального проекта «Доступное жилье» остался практически неизменным — две трети опрошенных (65%) знают или слышали о проекте, треть россиян о нем пока ничего не слышали (месяц назад эти показатели составляли соответственно 63% и 36%). Уровень информированности об отдельных направлениях проекта также практически остался прежним. Только о «финансовой помощи молодым семьям» сегодня знают чуть больше респондентов, чем месяц назад: 43% против 39%.

Можно предположить, что информация о реализации проекта «Доступное жилье» уже охватила большинство тех, кому она в принципе интересна, и при отсутствии каких-то экстраординарных событий уровень заинтересованности россиян вряд ли повысится.

Проект «Доступное жилье» не слишком интенсивно обсуждается в обществе. Трети респондентов (32%) приходилось слышать разговоры окружающих об этом проекте, при этом отрицательные суждения по-прежнему превалируют над положительными: месяц назад негативные отзывы чаще слышали 18% респондентов, позитивные — 11%, сегодня эти показатели составляют соответственно 19% и 13%. Обратим внимание на то, что негативный фон обсуждения особенно распространен в Москве (20% респондентов слышали отрицательные суждения, и только 5% — положительные) и областных центрах с населением менее миллиона человек (соответственно 26% и 5%). Позитивные отзывы о проекте «Доступное жилье» преобладают в мегаполисах (20% против 16%) и в сельской местности (16% против 12%).

Оценка респондентами перспектив реализации проекта «Доступное жилье» в значительной мере коррелирует с характером суждений о проекте, которые эти респонденты сегодня слышат от окружающих: те, кто чаще слышит отрицательные суждения, чаще полагают, что проект не улучшит ситуацию в сфере обеспечения жильем или улучшит ее незначительно.

А вот от уровня информированности о проекте оценка его эффективности практически не зависит — и уже слышавшие, и не слышавшие о нем одинаково часто разделяют точку зрения, что проект никак не повлияет на ситуацию в сфере обеспечения граждан жильем.

Таким образом, можно сказать, что сегодня на «репутацию» проекта среди населения в большей мере влияют суждения обывателей, чем информация, поступающая по официальным каналам.

Петр Бавин

Крупный бизнес в России

Каждый второй россиянин (49%) считает, что сейчас в нашей стране созданы благоприятные условия для развития крупного бизнеса; не согласны с этим 19% опрошенных. Для 32% вопрос оказался сложным, и они затруднились оценить нынешние условия для развития крупного бизнеса в России. Следует отметить, что с 2000 года, когда этот вопрос был задан впервые (впоследствии он задавался неоднократно), доля респондентов, считающих, что условия для развития крупного бизнеса в России благоприятны, постепенно повышалась и в целом увеличилась на 18 процентных пунктов, а доля оценивающих эти условия как неблагоприятные уменьшилась на 13 п.п.

В то же время стабильной и довольно высокой остается доля россиян, полагающих, что благоприятные условия для развития крупного бизнеса создавать надо: сегодня, как в июле 2003 и в июле 2004 года, это мнение разделяют 53% от всех опрошенных.

По мнению 30% респондентов, в последние год-два условия для развития крупного бизнеса в России улучшились, 27% не видят никаких изменений, а 6% убеждены, что эти условия ухудшились.

Экономическая роль крупного бизнеса чаще оценивается позитивно, чем негативно: 35% опрошенных считают, что он положительно влияет на экономику страны, а 28% — что отрицательно. Примерно такое же соотношение оценок наблюдалось и два года назад, в июле 2004 года (35% к 26%), в то время как в июле 2003 года роль крупного бизнеса существенно чаще оценивалась негативно, чем позитивно (соотношение 25% к 45%).

Однако политическая роль крупного бизнеса в России чаще оценивается негативно: его влияние на политику страны считают отрицательным 34% опрошенных, положительным — 21%. Влияние крупного бизнеса на жизнь рядовых граждан сегодня также чаще оценивается отрицательно, чем положительно: 33% против 22%. Отметим, впрочем, что по сравнению с 2003 годом, когда соотношение оценок составляло 46% к 14%, ситуация выглядит более благоприятной.

По мнению большинства россиян (53%), власть способствует развитию крупного бизнеса, помогает ему. В три с половиной раза реже высказывается мнение, что власть препятствует развитию крупного бизнеса (15%). Можно сказать, что за последние два года (с июля 2004 года) позиция властей стала представляться россиянам более понятной: на 10 п.п. снизилась доля затруднившихся ответить на этот вопрос, а доля считающих, что власть оказывает крупному бизнесу поддержку, увеличилась на 9 п.п. Доля полагающих, что власть чинит препятствия крупному бизнесу, осталась неизменной.

Практически не меняется отношение к людям, которые занимаются крупным бизнесом: половина россиян заявляют, что относятся к ним положительно (49%, в 2004 году — 47%), треть — отрицательно (по 30%). Особенно распространено положительное отношение к представителям крупного бизнеса среди молодых участников опроса (63% среди респондентов моложе 35 лет), среди людей с высшим образованием и жителей мегаполисов (по 61%).

Три четверти опрошенных (72%) убеждены, что «сегодня большинство представителей крупного российского бизнеса не платят полностью все налоги, положенные по закону» (уверены, что платят, 14%). По мнению трети респондентов (35%), за последние год-два количество тех, кто полностью платит все налоги, не изменилось, 15% полагают, что их стало больше, а 11% считают, что доля их уменьшилась.

Те, кто уверен в увеличении количества представителей крупного российского бизнеса, исправно выплачивающих все налоги, полагают, что этому поспособствовало ужесточение законов, улучшение контроля со стороны налоговых служб, позитивные изменения в системе налогообложения, которая стала проще, усовершенствовалась; бизнес стал устойчивее, солиднее, а бизнесмены ответственнее. Некоторые отмечают, что бизнесмены опасаются крутых санкций государства, имея перед глазами пример М. Ходорковского («не хотят укрываться, не хотят в тюрьме, как Ходорковский, сидеть»).

Респонденты, полагающие, что за последние год-два среди представителей крупного российского бизнеса стало меньше тех, кто полностью платит все налоги, в основном исходят из того, что все бизнесмены — жадные, алчные, с доходами расставаться не хотят; власти их слабо контролируют, а бизнесмены этим пользуются, выискивая разные способы ухода от налогов. Некоторые, правда, оправдывают бизнесменов — они считают, что всему виной несовершенная налоговая система: «если полностью платить все налоги, то ничего не останется».

Анна Петрова

Выборы в Белоруссии и связанные с ними события

Президентские выборы в Белоруссии, состоявшиеся 19 марта, не прошли для россиян незамеченными: в ходе опроса, проведенного спустя неделю после этого события (25–26 марта), 71% наших сограждан заявили, что «знают» о выборах, еще 19% — «что-то слышали» о них; каждый десятый впервые узнал о выборах от интервьюера. Подавляющее большинство респондентов (73%) знают, что президентом Белоруссии вновь избран А. Лукашенко (всего 3% дали неправильный ответ и 13% затруднились с ответом).

Свыше трети россиян (38%) убеждены, что избирательная кампания и выборы в Белоруссии проходили без нарушений, а у кандидатов были равные условия для ведения конкурентной борьбы; 22% полагают, что кампания проходила с нарушениями, а претенденты на президентский пост были поставлены в неравные условия. Значительная доля опрошенных (40%) затруднились оценить, насколько честно и справедливо проходили предвыборная кампания и выборы в Белоруссии.

Почти половина россиян (47%) не сомневаются в том, что объявленные официально итоги белорусских выборов соответствуют реальным результатам голосования; вдвое меньше респондентов (23%) полагают, что итоги выборов были сфальсифицированы, а А. Лукашенко набрал меньше голосов, чем было заявлено белорусским Центризбиркомом; еще 30% не имеют определенного мнения на этот счет. У тех, кто не доверяет официальным итогам выборов или затруднился с ответом, мы спросили, сколько голосов, по их мнению, в действительности получил А. Лукашенко. Среди таких респондентов примерно треть (или 11% по выборке в целом) считают, что он набрал не более половины голосов избирателей; еще около трети (12% по выборке) оценивают число реальных сторонников А. Лукашенко в пределах 50-64%; каждый шестой (7%) полагает, что результаты голосования были завышены не столь существенно — по их мнению, действующий президент получил больше 65% голосов.

Свое отношение к победе А. Лукашенко половина (51%) участников опроса, проведенного через неделю после выборов, оценили как безразличное; остальные значительно чаще заявляли, что довольны его победой, чем выражали недовольство по этому поводу (37% против 7%). Опрос, проведенный две недели спустя, показал, что ни акции протеста белорусской оппозиции, ни их разгон властями не оказали на суждения россиян по этому поводу ни малейшего влияния — распределение ответов на соответствующий вопрос практически не изменилось: 51%, 36% и 7% соответственно. Небезынтересно отметить, что это распределение мнений мало отличается от того, которое было зафиксировано в сентябре 2001 года — по поводу предыдущей электоральной победы А. Лукашенко. Тогда, формулируя свою позицию, 41% наших сограждан заявили о своем безразличии к избранию белорусского лидера на новый срок, 39% выразили по этому поводу удовлетворение, 12% — недовольство.

О разгоне и задержании участников демонстрации белорусских оппозиционеров, утверждавших, что итоги голосования были сфальсифицированы, осведомлены две трети россиян (34% — «знают» и 32% — «что-то слышали»), примерно треть узнали об этом в ходе опроса. Отношение респондентов к разгону демонстрации неоднозначно: 19% его одобрили, столько же — осудили, и еще столько же — отнеслись с безразличием.

Респонденты, негативно относящиеся к разгону демонстрации в Минске, в первую очередь осуждали нарушение демократической нормы — права граждан свободно выражать свое мнение: «в демократической стране все имеют право выразить свой протест»; «если демократия, значит демократия»; «нарушено право людей иметь свое мнение» (9%). Другие (3%) высказывались против средств и методов разгона демонстрантов («забирали всех подряд»; «их и били»; «надо решать было другим методом»). Такая же доля опрошенных не столько осуждают факт разгона, сколько оправдывают протестующих, утверждая, что «если люди вышли, значит, причина у них была». Некоторые респонденты выражали недовольство белорусским президентом и его политикой в целом: «диктатура Лукашенко» (1%).

Более половины тех, кто одобряет действия властей Белоруссии в отношении оппозиционеров, объясняя свою позицию, негативно высказывались в адрес последних — по мнению одних, они проявили неуважение к выбору большинства («большинство народа за Лукашенко, а оппозиция с этим не считается»; «демонстрации не против Лукашенко, а против народа» — 4%); другие считают эту акцию провокацией («им заплатили, они и вышли»; «эта демонстрация — провокация» — 2%) и «происками Америки» (1%); третьи критикуют ее участников («оппозиция — это болтуны»; «там были в основном хулиганы» — 1%); четвертые утверждают, что «демонстранты нарушили закон» (2%). Часть респондентов полагают, что разгон демонстрации был вынужденной мерой по восстановлению порядка («чтобы не допустить беспорядков... жизнь показывает, что иногда жестокость необходима» — 4%). Кто-то симпатизирует А. Лукашенко и одобряет его политику («политику Лукашенко одобряю и желаю, чтобы все президенты были как Лукашенко — патриот и хозяин» — 3%). А кто-то говорит, что не хочет, чтобы в Белоруссии произошла очередная «цветная революция» (1%).

Ирина Шмерлина, Людмила Преснякова

Белоруссия и российский газ

Чуть более половины россиян (56%) считают правильным намерение «Газпрома» повысить со следующего года цену на газ для Белоруссии; 19% полагают, что это неправильно, и еще четверть затруднились с оценкой данной идеи.

При этом 53% наших сограждан убеждены, что в результате планируемого повышения тарифов на газ российско-белорусские отношения ухудшатся; однако даже в этой группе каждый второй считает эту меру правильной, и вдвое меньше (каждый четвертый) — неправильной. По мнению 18% опрошенных, это никак не повлияет на отношения между странами (2% — ожидают, что в результате повышения цены газа российско-белорусские отношения улучшатся). Еще 27% опрошенных затруднились оценить возможные последствия такой меры.

Сторонники идеи повышения газовых тарифов для Белоруссии, аргументируя свою позицию, чаще всего заявляют, что всех потребителей российского газа следует поставить в одинаковые условия: «почему Украина и другие государства должны платить дороже, а Белоруссия — нет? Все одинаково»; «раз всем повысили цены, то и они не исключение»; «в России повышают цены на газ, почему для Белоруссии не повышают?» (28%). Часть опрошенных (15%) усматривают в нынешних льготных ценах на газ для Белоруссии своего рода «нахлебничество», которое целесообразно прекратить: «они висят на нашей шее, зачем они нам?»; «с какой стати мы их должны кормить?». Другие подчеркивают, что эта мера экономически выгодна России и приведет к улучшению ситуации с газификацией в стране: «больше будет денег у нашего государства»; «не вся Россия пользуется газом, лучше эти деньги пустить на газификацию» (6%). Некоторые (4%) считают повышение газовых тарифов для Белоруссии своего рода «платой за независимость»: «за свободу надо платить»; «...раз отделились, то пусть справляются сами со своими проблемами...»; а кто-то — «ответной мерой», реакцией на ее торговую политику («а мы от нее что-нибудь видим доброе, от Белоруссии?»; «нам от них нет никаких льгот, все продают по высоким ценам» — 3%) и «воровство» российского газа («они же все равно у нас, так же, как и Украина, воруют газ» — 1%).

Противники предлагаемой меры нередко прибегают к «этическим» аргументам: кто-то убежден, что повышение цен на газ для Белоруссии — это «не по-братски» («неправильно, так как это наши братья-славяне»; «так как с братьев не берут много...» — 7%), а кто-то беспокоится о том, что увеличение тарифов негативно повлияет на жизнь простых граждан этой страны («неправильно, так как пострадает простой народ» — 3%) или проживающих там русских («там много наших, зачем ухудшать их положение?») — 1%. Другие считают, что повышение газовых тарифов противоречит идее объединения России и Белоруссии («если говорить об объединении двух государств, то это очередной клин между двумя народами»; «мы же с ними объединяться собрались, это то же самое, что у себя в стране повышать» — 3%). Третьи находят эту меру экономически нецелесообразной, опасаясь ответного повышения цен со стороны Белоруссии либо просто считая, что она автоматически приведет к удорожанию белорусских товаров («они нам тоже повысят цены на БЕЛАЗы и все машины»; «потому что тогда их продукция тоже подорожает» — 2%).

Людмила Преснякова

Молодежь в политике

По мнению 30% участников опроса, за последние год-два молодежь в России стала больше участвовать в политике; противоположное суждение — о снижении ее политической активности — высказывается вдвое реже (15%). Остальные респонденты перемен в этом отношении не замечают (28%) либо затрудняются с ответом (27%). Среди самих представителей молодого поколения мнение о росте его политической активности преобладает еще более ощутимо: это мнение разделяют 44% респондентов в возрасте от 18 до 25 лет, тогда как точку зрения, согласно которой эта активность снизилась, — только 10%.

В то же время желание лично поучаствовать в деятельности какой-либо политической организации, партии молодые люди сегодня выражают почти вдвое реже, чем в мае прошлого года (9% против 16%). И если год назад они обнаруживали такое желание намного чаще, чем представители старших поколений, то сейчас эта разница исчезла: среди всех опрошенных доля желающих вступить в какую-либо политическую организацию, как и в мае прошлого года, составляет 9%.

Деятельность молодежных политических организаций россиянам не слишком заметна: 76% опрошенных затруднились назвать какую-либо общенациональную или региональную политическую организацию молодежи, и еще 5% — уверенно заявили, что таких организаций нет (молодые люди обнаруживают в этом вопросе такую же степень информированности, что и старшие). Среди тех, кто смог ответить на соответствующий открытый вопрос, примерно треть (6% от всех опрошенных) упомянули «Наших», еще 1% — «Идущих вместе». Немногим чаще назывались экстремистские группировки националистического толка: скинхеды, бритоголовые — 5%, РНЕ — 1%, еще 2% опрошенных говорили о фашистских, нацистских организациях в целом. О лимоновцах вспомнили 2% респондентов. Кроме того, некоторые называли в этом контексте «взрослые» партии («Единую Россию», ЛДПР, СПС), «Гринпис», «Деловую Россию» и т.д., некоторые — говорили о сектах, а кое-кто — упоминал реальные региональные молодежные объединения (Комитет молодежи Башкортостана, «Город против наркотиков» и пр.).

Движение «Наши» постепенно приобретает определенную известность: 31% опрошенных, отвечая на закрытый вопрос, знают ли они о его существовании, обнаружили определенную осведомленность — 12% «знают», 19% — «что-то слышали». В августе прошлого года эти показатели составляли, соответственно, 7 и 18%. При этом 8% опрошенных заявили о положительном отношении к «Нашим», 4% — об отрицательном (точно так же, как в августе 2005 года); остальные заявили о безразличии к этому движению или затруднились с ответом.

Симпатизирующие «Нашим» объясняли положительное отношение к ним либо согласием с лозунгами или действиями движения («добрые дела у них»; «они отстаивают права молодежи»; «хорошо, что не нацисты») — 3% от всех опрошенных, либо удовлетворенностью тем обстоятельством, что молодежь «при деле» («пусть лучше участвуют в этих делах, чем на улице собираются в какие-то группировки»; «главное, чтоб не буйствовали»), либо уверенностью в том, что она должна участвовать в политике («молодежь должна участвовать в политической жизни, свое слово иметь»; «участвуют в политической жизни — это хорошо») — по 2%.

Питающие к «Нашим» антипатию объясняют ее тем, что эта организация, по их мнению, несамостоятельна («надуманная организация, созданная сверху»; «полные уроды, нет у них никакой платформы, исполнители чужой воли» — 2%) и бездеятельна («бесполезная организация»; «болтают языком, и только» — 1%). А некоторые (1%) приписывают «Нашим» «националистический уклон» и «разжигание национальной распри».

Григорий Кертман

Акции протеста во Франции

В течение последних нескольких недель российские СМИ уделяли много внимания волнениям во Франции, вызванным принятием закона «О договоре первого найма». Как показывают данные, большинство наших сограждан обратили внимание на эту информацию: 44% из них знают о происходивших во Франции массовых акциях протеста, 31% — что-то о них слышали (ничего не известно об обсуждаемых событиях 21% опрошенных).

При этом респонденты демонстрируют довольно высокий уровень интереса к ходу конфликта: более половины опрошенных, знающих или слышавших об акциях протеста (41% по выборке в целом), утверждают, что следят за событиями во Франции (среди «знающих» таковых большинство — 69%).

Ответы респондентов на открытый вопрос, — чем, по их мнению, вызваны проходящие во Франции массовые акции протеста (вопрос задавался только тем, кому об акциях известно), — свидетельствуют о том, что в целом россияне довольно адекватно представляют себе первопричину событий. Вместе с тем, говоря о природе и содержании протеста, опрошенные предлагали разные интерпретации происходящего.

Одни отмечают, что акции протеста вызваны недовольством законом «О договоре первого найма», предоставляющим работодателям возможности увольнения молодых специалистов с работы («акции против нового закона о работе молодежи»; «люди не согласны с законом об увольнении без причин» — 21% ответов). Другие делали акцент на том, что акции протеста — это борьба французской молодежи за свои права и в целом за обеспечение возможностей трудоустройства («не создают условия для работы после окончания вуза»; «безработица среди молодых» — 11% ответов). Третьи, не вдаваясь в подробности, говорили, что причина акций протеста — в недовольстве плохой политикой властей, ущемлением прав людей («власти принимают законы против людей»; «люди понимают, что их права нарушаются, они недовольны» — 12% ответов).

Некоторые респонденты (очевидно, плохо осведомленные о событиях) предполагали, что причиной акций протеста послужили низкий уровень жизни и безработица (4% ответов), слабость власти и отсутствие законности и порядка в стране (1% ответов), проблемы мигрантов и обострение межнациональных отношений (1% ответов).

Некоторые участники опроса склонны были интерпретировать происходящие во Франции волнения как в широком смысле молодежный протест, подъем молодежного движения («молодежь проснулась»; «молодежь ищет свое место в жизни» — 3% ответов).

Небезынтересно, с какими впечатлениями, мыслями, чувствами россияне наблюдали за происходящими во Франции акциями протеста (вопрос об этом задавался в открытой форме — тем, кто знает или слышал об этих акциях).

Почти половина респондентов, поделившихся своими мыслями и эмоциями, выражали одобрение и поддержку действиям французской молодежи («хорошо, что люди требуют свое, выходят, добиваются правды»; «восхищение — люди отстаивают свои права, а не плачут по углам»; «действуют правильно, заботятся о своем будущем» — 25% ответов по выборке). Некоторые проводили параллели с Россией и сожалели, что подобной борьбы за свои права не наблюдается у нас («за своих обидно — нам надо так же выходить»; «жалко, что у нашего общества нет такой сознательности»; «когда же мы поднимемся отстаивать свои права?!» — 4% ответов). Часть опрошенных выражали неодобрение по поводу принятия закона, повлекшего волнения, и действий французских властей в целом («власть унижает студентов»; «правительство совершенно не подумало о своих гражданах» — 5% ответов).

Негативное отношение к обсуждаемым акциям протеста участники опроса демонстрировали заметно реже. Одни осуждали саму интенцию протестовать («зря они — работа есть»; «модно сейчас поднимать восстания, я их не поддерживаю» — 2% ответов), применяемые методы («громят, поджигают — это не способ» — 2% ответов), протестующих, которые, по их мнению, «бесятся с жиру» (2% ответов). Другие выражали возмущение, беспокойство и прочие отрицательные эмоции по поводу происходящего (в сумме 5% ответов), характеризовали события во Франции как беспорядки, хаос (2% ответов) и выражали опасения по поводу возможности подобных событий в России (2% ответов).

В целом подавляющее большинство участников опроса занимают сторону протестующих: 71% считают, что в конфликте правы те, кто выступает против закона «О договоре первого найма», позволяющего работодателям увольнять молодых сотрудников без объяснения причин в течение первых двух лет работы, и только 8% говорят о правоте правительства.

Респонденты с высшим образованием демонстрируют больший, чем в среднем по выборке, уровень интереса к происходящим во Франции событиям (следят за ними 57% против 41% по выборке) и в то же время несколько чаще принимают сторону правительства (14%).

Елена Вовк