"Полит.ру" публикует главу из книги известного слависта и семиотика, представителя Тартуско-Московской семиотической школы Маргариты Лекомцевой "Устроение языка", вышедшей в издательстве "ОГИ" в рамках серии "Нация и культура: новые исследования". Книга посвящена широкому кругу лингвистических и семиотических проблем: от балтийского субстрата русского аканья до правил гадания на картах и латышских заговоров, от типологии метрических систем — до риторической структуры «Похвального слова Кириллу Философу» Климента Охридского, стихотворений Хлебникова, Целана, Вациетиса и прозы Филонова, от варьирования церебральных согласных в санскрите до смысловой стороны изобразительного искусства аборигенов Австралии, от принципов метрического перевода до фонологических аспектов речи афатиков, от квантитативной типологии языков — до семиотической структуры мультипликационного фильма. В настоящей главе речь пойдет о загадке как области семиотики на примере типа загадок, использующих прямую номинацию.
Л. Витгенштейн в своих заметках о книге Д. Фрэзера «Золотая ветвь» обратил внимание на то, что описываемые Фрэзером культуры вовсе не предполагают каузальных связей, отличных от предполагающихся, скажем, современной европейской культурой. Что существенно отличает их от последних — так это иной способ символизации. Магия использует различные виды символизма и прежде всего символы, связанные с вербальным кодом. «Это, конечно, не объяснение, но это просто подставляет один символ вместо другого. Или: одну церемонию вместо другой»[1].
И определение, и анализ загадки переходят в область семиотики. П. Гжибек заметил, что уже у Дж. Дандиса «функциональный критерий можно однозначно идентифицировать как семиотическую функцию в узком смысле»[2]. В основополагающей работе Т. Я. Елизаренковой и В. Н. Топорова «О ведийской загадке типа brahmodya»[3] проанализирован один из древнейших типов загадок и установлены общесемиотические закономерности в соотношении загадки как обмена знаками и ритуала, определена структура денотативного пространства загадок как сакрально маркированного, выявлена последовательность в загадывании загадок — т.е. образование из минимальных вопросов и ответов супертекста, соответствующего иерархии устройства мира. В системе этих многочисленных соответствий особенно значима инверсия, или обратное соответствие. Инверсия охватывает как роли загадывающего и отгадывающего, так и отношение знака и денотата, как роли субъекта и объекта, так и отношение означающего и означаемого. Анализ гимна богини Речи показывает, что «“онтологически первичным” является текст звукового уровня», который несет «сакральный смысл (в частности, ответы на загадки) в его звуковой форме»[4]. В настоящей статье делается попытка дать семиотический комментарий к самому элементарному, может быть, типу загадок — а именно, таким загадкам, в которых используется — по крайней мере на первый взгляд — только прямая номинация. Метафоризация и другие способы косвенного обозначения, различные виды символизации в загадке остаются за пределами рассмотрения. Не включаются сюда и загадки — математические задачи и загадки, основанные на каламбурах.
Естественно, загадка рассматривается как двухсоставная структура,— вопрос и ответ связаны не только по смыслу, но и по форме (анаграмматическая традиция в загадках была обнаружена давно[5].
Для рассмотрения семиозиса загадки с прямой номинацией рассмотрим известную загадку Самсона (Книга судей Израилевых, XIV). Здесь мы видим классическую иллюстрацию обмена знаками (= загадками), дарами и женщинами во время свадьбы — одного из главных «ритуалов перехода».
XIV. «И пошел Самсон в Фимнафу, и увидел в Фимнафе женщину из дочерей Филистимских.
2. Он пошел и объявил отцу своему и матери своей, и сказал: я видел в Фимнафе женщину из дочерей Филистимских; возьмите ее мне в жены.
3. Отец и мать его сказали ему: разве нет женщин между дочерями братьев твоих и во всем народе моем, что ты идешь взять жену у Филистимлян необрезанных? И сказал Самсон отцу своему: ее возьми мне, потому что она мне понравилась.
4. Отец его и мать его не знали, что это от Господа, и что он ищет случая отмстить Филистимлянам. А в то время Филистимляне господствовали над Израилем.
5. И пошел Самсон с отцом своим и с матерью своей в Фимнафу, и когда подходили к виноградникам Фимнафским, вот, молодой лев, рыкая, идет на встречу ему.
6. И сошел на него Дух Господень, и он растерзал льва как козленка; а в руке у него ничего не было, и не сказал отцу своему и матери своей, что он сделал.
7. И пришел и поговорил с женщиною, и она понравилась Самсону.
8. Спустя несколько дней, опять пошел он, чтобы взять ее, и зашел посмотреть труп льва, и вот, рой пчел в трупе львином и мед.
9. Он взял его в руки свои, и пошел, и ел дорогою; и когда пришел к отцу своему и матери своей, дал и им, и они ели; но не сказал им, что из львиного трупа взял мед сей.
10. И пришел отец его к женщине, и сделал там Самсон пир, как обыкновенно делают женихи.
11. И как там увидели его, выбрали тридцать брачных друзей, которые были бы при нем.
12. И сказал им Самсон: загадаю я вам загадку; если вы отгадаете мне ее в семь дней пира, и отгадаете верно, то я дам вам тридцать синдонов[6] и тридцать перемен одежд;
13. Если же не сможете отгадать мне, то вы дайте мне тридцать синдонов и тридцать перемен одежд. Они сказали ему: загадай загадку твою, послушаем.
14. И сказал им: из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое. И не могли отгадать загадки в три дня.
15. В седьмой день сказали они жене Самсоновой: уговори мужа твоего, чтоб он разгадал нам загадку; иначе сожжем огнем тебя и дом отца твоего; разве вы призвали нас, чтоб обобрать нас?
16. И плакала жена Самсонова перед ним, и говорила: ты ненавидишь меня и не любишь; ты загадал загадку сынам народа моего, а мне не разгадаешь ее. Он сказал ей: отцу моему и матери моей не разгадал ее; и тебе ли разгадаю?
17. И плакала она перед ним семь дней, в которые продолжался у них пир. Наконец в седьмой день разгадал ей; ибо она усильно просила его. А она разгадала загадку сынам народа своего.
18. И в седьмой день до захождения солнечного сказали ему граждане: что слаще меда, а что сильнее льва! Он сказал им: если бы вы не орали на моей телице, то не отгадали бы моей загадки».
19. И сошел на него Дух Господень, и пошел он в Аскалон, и, убив там тридцать человек, снял с них одежды, и отдал перемены платья их разгадавшим загадку. И воспылал гнев его, и ушел он в дом отца своего.
20. А жена Самсонова вышла за брачного друга его, который был при нем другом».
Свадьба эта превращается в повод к войне с филистимлянами («Самсон сказал им: теперь я буду прав перед Филистимлянами, если сделано им зло». XV, 3), обмен дарами оборачивается убийством, Самсон не стал разгадывать предложенную ему загадку о любви (Что слаще меда, и что сильнее льва?), которая перефразировала отгадку на его загадку — он уже был уязвлен вероломным коварством женщины и тридцати друзей из филистимлян.
Но почему они не смогли отгадать загадку Самсона? Если бы он загадал ее роботу, который знал, что «самый сильный — лев», «самое сладкое — мед», «лев — кто ест, ядущий», «мед — что едят, ядомое», то он мгновенно бы ответил: «лев превратился в мед». Но в человеческом опыте филистимлян такого быть не может. Это — исключительное переживание, особый опыт Самсона. Когда Самсон «растерзал льва как козленка; а в руке у него ничего не было», он понял, что стал «сильнее сильного»; — потому что «сошел на него Дух Господень». Но священный трепет не дал сказать ему отцу и матери, «что он сделал». Когда через несколько дней он зашел посмотреть, есть ли труп льва, он увидал труп, но вокруг его — не мухи и не птицы, как бывает, а «рой пчел в трупе львином и мед». Он проверяет, не галлюцинация, не видение ли это: он взял мед и «ел дорогою», «и дал отцу своему и матери своей — и они ели». Свое новое знание он выражает в загадке. Загадка как весть об этом знамении распространяется всюду, где Тора — священная книга. Ср. русскую загадку в собрании В. В. Митрофановой[7]: От ядущего ядомое изыде и от крепкого сладкое. Характерный ответ: «Самсон, пчелы, лев, мед» [5184]. Английский вариант: Out of the eater came something to eat;
