Издательство «Азбука-Аттикус» представляет роман Эндрю Тэйлора «Огненный суд» (перевод Ирины Нелюбовой).
В сентябре 1666 года Великий пожар превратил Лондон в руины. Спустя восемь месяцев начинается восстановление города. Но за чей счет? Это должен решить неподкупный Пожарный суд, поэтому владельцы и арендаторы сгоревших домов ведут ожесточенную борьбу, чтобы суд решил дело в их пользу. И цена победы бывает слишком высока... Джеймс Марвуд, клерк на правительственной службе и сын государственного преступника, узнаёт, что его отец обнаружил тело некой женщины рядом с местом заседания Пожарного суда. Назавтра старик погибает, попав под повозку на оживленной улице. Несчастный случай? Или еще одно убийство?.. Преисполненный решимости раскрыть правду, Марвуд обращается к единственному человеку, которому может доверять, — это Кэт Ловетт, дочь цареубийцы, участвовавшего в заговоре против короля Карла I. Когда-то Марвуд спас ей жизнь, теперь пришла ее очередь помочь ему. Но всё меняет смерть еще одной жертвы... Джеймс и Кэт вынуждены противостоять отчаявшемуся преступнику, чьи действия угрожают не только им самим, но и будущему всего Лондона.
Предлагаем прочитать фрагмент романа.
— Одежда вашего отца, сэр. Я...
— Раздай бедным, — прохрипел я. — Продай. Мне совершенно наплевать, что ты с ней сделаешь.
— Я не об этом, сэр. Я вчера чистила его камзол. Тот, что он носил. — (Я потянулся за кружкой, морщась и не глядя на нее.) — Хороший камзол, — сказала она. — Ему сноса нет.
— Ну и избавься от него как-нибудь. И не докучай мне с этим, женщина.
— Я чистила карманы.
Что-то в ее голосе заставило меня поднять глаза.
— И что?
Вместо ответа она подошла к полкам на стене напротив очага и достала маленькую коробочку без крышки.
Она поставила коробочку на стол.
Внутри лежал потрепанный отцовский кошелек и какой-то обрывок бумаги. В кошельке было два пенни — мы никогда не давали ему больше, так как он либо терял деньги, либо их у него крали, если он не успевал их раздать. Еще там были четыре литеры шрифта — все, что осталось от его печатного пресса на Патерностер-роу. Также там лежал его складной нож с деревянной рукояткой, потертой и в пятнах от постоянного использования. На самом дне обнаружился скомканный листок бумаги, испачканный ржавчиной.
Конечно же, не ржавчиной. Засохшей кровью. Такая же засохшая кровь, как на манжете его сорочки. В памяти всплыл вчерашний разговор с Сэмом. Подметальщик перекрестков. Клиффордс-инн. «Там, где законники. Эти твари дьявола». И еще припомнилось, как отец нес чепуху о моей матери и о женщине на кушетке, о том, как он закрыл ей глаза.
Я взял бумагу и расправил ее. Это был обрывок большого листа. На обрывке я прочитал: «Твизден, Уиндам, Рейнсфорд, Д. Я.».
Маргарет наполнила мою кружку.
— Его не было на прошлой неделе, хозяин.
— Уверена?
Она презрительно отмахнулась от вопроса, как он того и заслуживал.
Мой мозг по-прежнему боролся со вчерашними возлияниями. Я сощурился и попытался сосредоточиться на написанном. Сначала идут три имени. Затем два инициала. Д. Я. — такое известное имя, что достаточно инициалов?
— Принеси мне булочку и масла.
Она вышла. Я сидел и смотрел в пустоту. Клиффордс-инн. Обрывок бумаги, испачканный кровью. Имена. Меня привело в замешательство, что отцовский бред содержал какой-то смысл. Он и вправду набрел на юристов. Но бумагу он мог подобрать где угодно.
Дверь, ведущая во двор, открылась и закрылась. Послышались шаги в проходе к судомойне и стук костыля по мощенному плиткой полу.
На пороге кухни появился Сэм. Он кивнул в сторону судомойни и задней двери:
— Барти во дворе.
Я уставился на него.
— Он ничего у меня не получит. Рано еще, — едко заметила Маргарет. — Скажи ему, пусть после обеда приходит.
— Придержи язык, женщина. — Сэм повернулся ко мне. — Хозяин, это Барти. Подметальщик, который видел вашего отца. Вы велели его отыскать. Помните? В «Дьяволе»?
Внезапно я протрезвел, или мне так показалось.
— Веди его сюда.
— Лучше бы вам выйти, хозяин. — Маргарет наморщила нос. — Если соблаговолите. От него воняет.
— Дай ему какой-нибудь еды, — сказал я. — Вынеси.
— И вот что еще, сэр, — сказал Сэм. — Барти говорит, что видел вашего отца еще раз.
— О чем ты, черт возьми?
Голос Сэма звучал незлобиво:
— В пятницу утром. Как и в четверг.
Повисла тишина. Я разинул рот. Маргарет застыла, как статуя, со сковородкой в руке, когда нагибалась, чтобы поставить ее на огонь.
Я сглотнул. И медленно выговорил:
— Ты имеешь в виду прошлую пятницу? В день, когда мой отец умер?
Сэм кивнул.
— Он видел, что случилось?
— Он только вам скажет. От меня ему никакой пользы. Вы при кошельке.
Маргарет тихо простонала и поставила сковороду на огонь.
— Почему он раньше ничего нам не сказал?
— Его посадили за решетку за долги в тот самый день. Только вчера вечером его матушка собрала денег, чтобы вызволить его из тюрьмы.
Сэм направился по коридору во двор. Я последовал за ним. Через его плечо я увидел подметальщика, который сидел на краю колоды, в которую собирали дождевую воду. Он был закутан в грязный плащ, шляпа надвинута на уши. Скрюченный человек с землистым лицом.
Завидев нас, он вскочил на ноги и неуклюже поклонился. Потом снова закутался в плащ, будто хотел сделаться как можно более незаметным.
— Сэм говорит, ты видел моего отца в день, когда он умер, — сказал я. — И за день до того, как привел его сюда.
Барти закивал так неистово, что с головы слетела шляпа, обнажив плешь с коростой и редкие жирные волосы, ниспадающие до плеч. Он облизнул губы.
— Вы не потащите меня в суд, господин? Пожалуйста, сэр.
— Тогда скажи правду.
— Я ничего плохого не сделал. — Он переводил взгляд с меня на Сэма. У него были глаза собаки, которая боится, что ее побьют.
— Скажи мне, — потребовал я. — Беднее от этого не станешь.
— Все было как в четверг, господин. Он опять вышел из Клиффордс-инн на Флит-стрит. Он очень спешил и наткнулся на лоток с книгами. И продавец обругал его.
Сэм толкнул Барти локтем:
— Расскажи его милости остальное.
Барти поморщился:
— Он оглядывался. Будто кто-то его преследовал.
— Что? — выпалил я. — Кто?
— Этого я не видел, сэр. Ехала телега со стороны собора Святого Павла и карета навстречу из-под ворот. Я подумал: «Надо помочь старику, как я уже делал однажды».
— Надеемся, тебе это окупится, — сказал Сэм. — Все это можно опустить. Продолжай.
— Ну... — Барти посмотрел на меня, потом отвел взгляд. — Тогда это и случилось. Старик споткнулся и упал на дорогу перед телегой. Но я слышал...
Я схватил его за шиворот и потянул на себя. Мне хотелось его трясти, пока он не испустит дух.
— Что ты слышал?
— Его крики, господин. Его крики.
Я отпустил негодяя. Он рухнул на колоду. Меня трясло.
— Что было потом? — спросил я.
— Все движение встало. Я вышел на дорогу посмотреть...
— Нельзя ли чем-нибудь поживиться?
Он выдавил заискивающую улыбку:
— Он был еще жив, сэр. Все еще. Вокруг него собралась толпа. Он поднял глаза и увидел меня среди собравшихся. Ей-богу, он меня увидел, господин. Ей-богу. Он узнал меня. Я точно знаю. Он сказал: «... Грач. Где грач?»
— Грач, — повторил я. — Грач? Какой грач? Барти уставился на меня.
— Я не знаю, что он имел в виду, господин. Но он точно был чем-то напуган.
— Что еще? — потребовал я.
— Это все, что он сказал, господин. Потом он преставился.
