Первый спецвыпуск The Economist The World in [следующий год], где публикуются прогнозы, вышел в1986 г., когда наметилась оттепель в отношениях между СССР и США, представляемых тогда Горбачевым и Рейганом. Теперь, спустя почти тридцать лет, говорится в редакторском вступлении к выпуску-2016, «мы обеспокоены агрессивным поведением России и поигрывающим мускулами Китаем». Кроме того, приходится обсуждать вещи, которые тогда в принципе невозможно было себе представить: например, мобильная коммерция, финансовые технологии или дети с тремя родителями.
Восточная Азия стала полигоном для невиданных экспериментов в международных отношениях, пишет автор одного из прогнозов. Специфика в том, что огромное количество стран сейчас находятся в тесных экономических отношениях с одной большой державой (Китаем) и при этом зависят от другой большой державы (США), которая стала ключевым гарантом их безопасности. Прежде в течение сорока лет США объединяли в себе оба качества, что обеспечило экономический бум, одним из продуктов которого и стал нынешний мощный Китай.
Теперь Китай оказался с США в отношениях конкуренции, потому что США мешают ему установить господство над регионом. В 2016 г. это противостояние может обостриться до такой степени, что другим странам Азии придется определяться с неудобным вопросом о том, с кем и против кого дружить.
На мысль о том, что это может произойти уже в следующем году, автора наводят три момента. Во-первых, между Китаем и США уже есть трения по поводу того, что Китай создает искусственные острова в Южно-Китайском море – в тех местах, на которые претендуют либо Тайвань, либо Филиппины, либо Вьетнам, а иногда и все три государства. США не поддерживают ни одну из сторон, однако настаивают, что искусственные острова, согласно международному праву, не считаются территорией страны, относительно которой выделяются территориальные воды.
Во-вторых, Китай уже начал наращивать военную активность в спорной локации, и нет оснований считать, что он не продолжит это делать в дальнейшем. Учитывая напряженный период президентской гонки, США едва ли будут в это серьезно вмешиваться, если не произойдет чего-нибудь экстраординарного, однако некоторые конфликты между Китаем и его соседями вроде Вьетнама не исключены. В-третьих, в Тайване в январе будут президентские выборы, и это, вероятно, повысит стратегическую напряженность как в регионе, так и в глобальном масштабе (между Китаем и США).
Вопрос о том, как распределятся силы в этом стратегическом противостоянии, остается открытым. Например, даже самые давние восточноазиатские союзники США вошли в китайский проект Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, который должен начать работу во втором квартале 2016 г. США, со своей стороны, предложили проект Транстихоокеанского партнёрства (куда Китай не входит). Акт был подписан в 2015 г. и должен быть ратифицирован в 2016 г. Технически эти инициативы совместимы. Однако с учетом геополитической подоплеки может возникнуть конфронтация.
Другой автор пишет, что 2016 г. будет годом конфликтов по всему миру – от Азии до Америк. Это и конфликт, развернувшийся на территории Ближнего Востока и Южной Африки; и растущая нестабильность в Латинской Америке, связанная отчасти с распространением наркоторговли; и множество «замороженных», но подтаивающих конфликтов начиная с корейского и заканчивая Кавказом.
Хорошая новость, по мнению автора, состоит в том, что по сравнению с войнами прошлого число жертв будет меньше (по крайней мере, такова наблюдаемая тенденция). Плохая новость в том, что жертвы будут, и об этом свидетельствует тот момент, что новые конфликты склонны перерастать в гражданскую войну и затягиваться на годы. Это показал опыт арабских революций, начавшихся в 2011 г. и фактически продолжающихся до сих пор.
