Вслед за единогласным принятием резолюции Совбеза ООН, предусматривающей достаточно болезненные санкции против Северной Кореи (запрет на продажу режиму Ким Чен Ира наступательного оружия, разрешение на досмотр следующих в Корею и из Кореи судов на предмет наличия там грузов, связанных с ядерными и ракетными программами и т.д.), мировые державы проводят консультации о конкретных механизмах санкций и принуждения КНДР к возвращению безъядерного статуса и возобновлению шестисторонних переговоров. Руководство Северной Кореи, выразив готовность к возобновлению переговорного процесса сразу после своих ядерных испытаний, крайне нервно восприняло подготовку и принятие резолюции Совбеза. Поступает информация о возможности проведения вторичных испытаний. Причем в случае их проведения у России и Китая, настаивавших на заведомом исключении военных санкций из допускаемого резолюцией Совбеза репертуара, может исчезнуть желание противостоять радикальному решению проблемы. Впрочем, заметная часть экспертно-аналитического сообщества России воспринимает ситуацию достаточно спокойно, полагая северокорейский режим относительно рационально мыслящим, но сопротивляющимся таким образом «неправедному» давлению США. Отчасти представляет эту линию комментарий старшего научного сотрудника Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН Константина Асмолова. Беседовал Иван Гринько.
Насколько мощный, на ваш взгляд, ядерный потенциал у Северной Кореи?
В общем-то, это неизвестно. Потому что, если вы помните, первые данные о том, что у Северной Кореи может быть ядерное устройство, – подчёркиваю, устройство, а не бомба – проходили ещё по ведомству Крючкова в 1991 году. Здесь просто есть важная деталь: ядерная программа с точки зрения угрозы её применения может быть условно разделена на 4 этапа. Первый этап – это собрать некое устройство, которое уже можно показывать экспертам или по телевизору. Второй этап – это взорвать его и убедиться в том, что оно взрывается так, как мы этого хотим. Третий – это уменьшить громоздкое тяжёлое устройство до возможности помещения, к примеру, в боеголовку ракеты. Четвёртый – запустить означенный вариант в массовое производство или сделать их больше трёх. Потому что, как вы сами понимаете, если вдруг сейчас начнётся война между Северной Кореей и любым – подчёркиваю, любым – из её соседей, то одна или две атомные бомбы ничего не изменят. В любом случае сыграет роль подавляющее техническое преимущество.
Как изменится отношение к КНДР у ее южного соседа – Японии?
Понятно, что ядерная Северная Корея всем не очень нужна. У каждого государства на то свои причины. В Южной Корее Пхеньяна опасаются, хотя местами думают, что скорее всего они именно против корейцев ядерное оружие применять не будут, – но это не озвучивают. Японцам есть чего бояться. И здесь сказывается три фактора. Первый: японцы на себе атомное оружие уже попробовали – и второго раза не хотят. Второй: тень исторического прошлого, которое стоит между Японией, с одной стороны, и бывшими японскими колониями – с другой. До 1945 года Корея была колонией Японии, и японцы делали там много неприятного для корейцев. Напомню только самый известный аспект: во время Второй мировой войны японцы пытались совершить в Корее этноцид, то есть низвести корейскую культуру до уровня, когда в школах преподавался японский язык, за разговоры на корейском языке в школе надо было платить штраф, корейцы должны были изменять имена на японский манер и даже принимать участие в синтоистских церемониях. Именно поэтому у населения присутствует достаточно высокий уровень антияпонских настроений – и не у молодежи, а именно среди представителей старшего и среднего поколения.
Насколько вероятен локальный военный конфликт?
Очень маловероятен. Собственно, на это Северная Корея и делала ставку. Потому что война с ядерной державой очень серьёзно повышает международный риск. Помните, какая высокая напряжённость была на границе Индии с Пакистаном, до того как обе страны стали ядерными державами?
То есть, на ваш взгляд, подобные ядерные испытания могут скорее снизить напряжённость на 38 параллели?
После появления атомного оружия у Индии и Пакистана без каких-либо серьёзных последствий Северная Корея уже может рассчитывать на определённый прецедент, а те, кто ей сочувствуют (или, вернее, не любят Буша), могут задавать вопрос: «А почему, собственно, Северной Корее нельзя?» Международной нормы, которая могла бы это ей запретить, сейчас нет. Из Договора по нераспространению ядерного оружия Северная Корея вышла. Причём вышла по статье, которая делает этот выход вполне легальным. Потому что из договора можно выйти, если страна чувствует угрозу применения ядерного оружия со стороны другой ядерной державы.
Наш президент отметил один очень важный момент. Он не стал говорить о том, что ядерная Северная Корея несёт угрозу миру и стабильности в Южной Азии. Он сказал другое – про угрозу режиму нераспространения. И в этом он чрезвычайно прав. Чего не хотели бы, например, Китай и Россия? Дело в том, что есть вероятность, что появление ядерной Северной Кореи может привести к атомной гонке в регионе. Потому что и Южная Корея, и Япония – а в перспективе и Тайвань – обладают определённым уровнем пороговых технологий, который позволяет запустить ядерную программу при всего двух условиях: политической воле и разрешении международного сообщества. Естественно, что в данном случае появление бомбы у Северной Кореи может быть воспринято как необходимая «отмазка». Эта тенденция является лишь вероятной тенденцией, так как понятно, что и Китай будет против, и, что очень важно, США будут возражать против появления ядерной Японии, ядерной Южной Кореи – если эти две страны станут ядерными, им будет уже не нужен американский зонтик, они окажутся независимыми от Америки.
Как ещё может измениться баланс сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе после ядерных испытаний в Корее?
А вы знаете, по сути… никак.
Какие ещё меры может использовать международное сообщество для принуждения Пхеньяна к отказу?
Можно, конечно, пытаться погрузить Северную Корею в полную изоляцию. Но, во-первых, эта мера будет явно воспринята как неадекватная. Во-вторых, учитывая интересы в Северной Корее Китая и Республики Корея, полная блокада, скорее всего, не получится: даже если будет принята такая резолюция – на нарушения будут смотреть сквозь пальцы. Страны-соседи будут стремиться к ситуации, в которой Северная Корея не стала бы действительно ядерной державой – т. е. не смогла бы поднять ядерные, ракетные технологии выше нынешней планки. Так как даже в случае войны Севера с Югом – без участия США – южане, пусть с трудом, с большими потерями (так как силы находятся в радиусе действия тяжёлой артиллерии), безусловно, выигрывают оборонительную войну и имеют хорошие шансы выиграть наступательную. Мы знаем про миллионную армию Северной Кореи, но не следует забывать, что армия Южной Кореи тоже имеет 65 тысяч человек и совершенно другое техническое оснащение. Оборонный бюджет Южной Кореи недавно переместился с восьмого места на седьмое и, собственно, по числу, если я не ошибаюсь, в 20 раз больше северокорейского.
Имеет ли Россия рычаги воздействия на КНДР?
Некоторые рычаги есть. Но, во-первых, они весьма ограничены. Во-вторых, Россия, безусловно, заинтересована в безъядерном корейском полуострове, но главное – стабильность на границах.
Как вы оцениваете международные санкции, введенные по отношению к КНДР?
Принятый пакет санкций затрагивает в основном военно-промышленный комплекс Кореи; что же до запрета на предметы роскоши, то он в большей степени отражает распространенный на Западе миф о пристрастиях к ним Ким Чен Ира. В целом введенные санкции не повредят экономике страны. При этом стоит учитывать, что момент, связанный с досмотром судов, носит рекомендательный характер. Мне представляется очень странным вариант, когда военные суда США или Японии будут силой досматривать российские или китайские суда, идущие в Корею, на предмет наличия на них запрещенных грузов.
Второй важный момент: санкции будут сняты, когда КНДР вернется к шестисторонним переговорам. При этом важен сам факт согласия Пхеньяна на переговоры, даже если они не принесут успеха.
Вероятнее всего, именно такой реакции Совбеза в Пхеньяне и ожидали.
Цыганок. Армия Ким Чен Ира
