В китайском языке слово «кризис» состоит из двух иероглифов, один из которых означает «опасность», а другой — «возможность». Про опасности написано уже много, а вот какие социально-экономические возможности он может открыть и какие уроки преподать.
По мнению известного экономиста Марка Карни, который с 2013 по 2018 год руководил Банком Англии, а в 2011–2018 годах — Международным советом по финансовой стабильности, сочетание гуманитарного и экономического кризиса приведет к тому, что компаниям и странам придется учиться справляться с такими ситуациями. И от этого будет зависеть их конкурентоспособность. Слова Карни приводит журнал Economist.
«Этот кризис показал нам, что нам нужно действовать как взаимозависимым сообществам, а не независимым личностям, так как ценности экономического роста и эффективности оказались не менее важными, чем солидарность, доверие, ответственность и сострадание. Всё это станет испытанием для акционерного капитализма. Когда кризис закончится, компании будут оценивать по тому, как «они вели себя во время войны», как обходились со своими сотрудниками, поставщиками и клиентами: кто из них был готов делиться, а кто прятал кубышку», — пишет Карни.
В разговоре с РИА «Новости» академик РАН, директор Института народнохозяйственного прогнозирования Борис Порфирьев отметил значительный рост производства многих, в том числе высокотехнологичных, товаров — например, тест-систем, аппаратов искусственной вентиляции лёгких, специальных агрегатов для длительного хранения, видеонаблюдения, соответствующего программного обеспечения. По мнению ученого, эти рынки будут расширяться и после пандемии.
Профессор НИУ ВШЭ Георгий Остапкович считает, что кризис выполнит обычную свою роль — санитара леса. Как отметил ученый в разговоре с Полит.ру, в России, по данным Росстата, 30 % убыточных предприятий, на их место должны прийти более успешные. То же самое происходит и во всем мире. По словам Остапковича, везде есть так называемые компании-зомби, они не приносят прибыль и живут в долг. В странах ОЭСР всего два года назад их было 12 %. Многие из них перестанут существовать.
«Сейчас много пишут о том, что возможна мировая рецессия сильнее, чем она была в 2009 году, а значит, она грозит и нам. Я напомню: тогда мировая экономика сократилась на два с чем-то процента, а мы были впереди планеты всей, мы почти на 8 % упали: промышленность — на 11 %, строительство — на 13 %, и т. д. А реально располагаемые доходы населения в 2009 году выросли на 3 %, они начали падать потом и из-за других явлений — в 2014 году. За счет чего? За счет того, что были резервы. На 25 июля 2008 года международные резервы ЦБ составляли 593 млрд долларов. А что сейчас? На начало марта они составляли около 580 млрд, с того момента сократились миллиардов на 20. На тот кризис мы потратили где-то 130 млрд долларов, так что потенциал для того, чтобы выдержать этот удар и не допустить прежде всего серьезных социальных последствий, у нас есть», — отметил научный руководитель Финансового университета при Правительстве Дмитрий Сорокин в подкасте Университета.
«В последнее время мы видели удивительные события, когда Brent доходила до 20 долларов за баррель, российская Urals доходила до 10–11 долларов за баррель, но при этом рубль оставался относительно стабильным, и рубеж 80 рублей за доллар устоял. Как такое может быть? Бюджетное правило. Бюджетное правило действует таким образом, что путем покупки или продажи валюты поддерживается такой баланс спроса и предложения на рынке, как будто мы живем при нефти, которая стоит 42 доллара за баррель. В этом году, вдобавок к бюджетному правилу, ЦБ начал продавать валюту и в рамках сделки по приобретению акций Сбербанка. Поэтому сейчас на валютном рынке возникает такая картина, как будто нефть стоит выше 45 долларов за баррель. При такой цене нефти курс выглядит адекватным, более того, рубль имеет даже некоторый потенциал укрепления. Катастрофа, движение выше 100 — сценарий крайне маловероятный», — считает директор по инвестициям компании «Локо-Инвест» Кирилл Тремасов.
«Мы видим, что любая интересная обоснованная теория, если ее довести до абсурда, превращается в свою противоположность. Сейчас мы видим, что без системного вмешательства государства в регулирование экономической жизни современная экономика не работает. Но я подчеркиваю: не ручное, ситуационное вмешательство, а системное регулирование государства. Этот кризис может, наконец, убедить: коллеги, не надо доходить до абсурда. Конечно, двигатель экономики — это предприниматель, работающий на рынке, но без системного регулирующего вмешательства государства ничего не выйдет. И то, как мы сейчас пытаемся выйти из кризиса, подтвердит этот тезис, и мы будем более системно регулировать нашу экономику, я подчеркиваю, сохраняя безусловный рыночный характер, и ставя на первое место как главный двигатель предпринимательскую активность», — подчеркнул член-корреспондент РАН Дмитрий Сорокин.
Об этом сказала сегодня на пресс-конференции в Центробанке его глава Эльвира Набиуллина. «Среди положительных сигналов глобальной экономики можно отметить появившиеся сообщения, что часть стран в Европе, а также США приступают к некоторому смягчению ограничительных мер или хотя бы задумываются об этом», — отметила Набиуллина.
Вот будет интересно, если коронавирус отменит санкции.
