В минувшую субботу лидером партии Лейбористов в Великобритании был выбран социалист Джереми Корбин. Мнения комментаторов по этому поводу сильно расходятся. Многие трактуют победу Корбина как симптом кризиса, выходящего далеко за пределы Британии. Другие расценивают ее как прискорбное недоразумение, которое рано или поздно будет исправлено. Наконец, есть комментаторы, относящиеся к Корбину серьезно и возлагающие на него большие надежды.
Избрание Корбина лидером второй по размерам и влиянию британской партии, пишет The Economist, иллюстрирует два момента. Во-первых, масштабы притока в партию новых лейбористов с их заметно отклоняющимися от центра настроениями. Во-вторых, невзрачность конкурентов Корбина – даже тех, кому первоначально прочили победу. Теперь возникает много занятных вопросов. Например, последуют ли какие-нибудь изменения в уставе партии; и дадут ли Корбину доступ к чувствительной информации, касающейся национальной безопасности (при его дружеских связях с «Хамасом» и симпатиях к иранскому и российскому телевидению). Ответы зависят от дальнейшего развития событий. Можно допустить, что Корбин благополучно пробудет лидером партии вплоть до следующих выборов в 2020 г., потому что лейбористы вообще плохо умеют прогонять лидеров. С другой стороны, когда подойдет время парламентских выборов в Шотландии (май 2016 г.), и за лейбористов никто не захочет голосовать, потому что их возглавляет Корбин, есть вероятность, что внутрипартийное давление на него усилится. Скорее всего, он с грехом пополам дотянет на своей позиции до 2017 г., причем его популярность сильно упадет, после чего его всё-таки заменят на кого-нибудь более умеренного.
Редакция Financial Times назвала избрание Корбина «катастрофическим выбором лейбористов». Катастрофа – прежде всего, для британских левоцентристов. Его победа – это явление того же порядка, что и победа «Сиризы» в Греции и популярность «Подемос» в Испании. Только в Британии еще примечательнее: Корбин стал лидером мейнстримной политической партии, из которой начиная с 1945 г. вышло пять британских премьер-министров. Его избрание обусловлено удачным (для него) стечением обстоятельств: он поднялся на волне массовой тревоги из-за бюджетных сокращений и социального неравенства. При этом, что характерно, его основной аудиторией были молодые люди, необремененные политическим и экономическим опытом.
Но недавние опросы общественного мнения в Британии стабильно показывали, что граждане больше симпатизирует левоцентристам (в частности, Тони Блэру) и опасается политиков, заметно отклоняющихся влево (например, Эда Милибэнда). Из этого следует, что пока партию будет возглавлять Корбин, она будет фактически мертва, так как граждане в таких условиях просто не захотят за нее голосовать. Вопрос в том, как поведут себя умеренные парламентарии: объявят ли они новому лидеру бойкот с порога или дадут ему шанс попробовать себя в деле. Чем дольше ему будут давать такой шанс, тем хуже для Лейбористской партии. Как, впрочем, и для правых, которые в случае смуты среди оппозиции рискуют потерять дисциплину. Главная проблема в том, что Британия сейчас оказалась лишена здоровой оппозиции, которая собственно составляет основу настоящей демократии.
Guardian опубликовала статью Лидера испанской «Подемос» Пабло Иглесиаса, который пишет о сходствах и различиях между популярностью Корбина в Британии и популярностью «Подемос» в Испании. «Подемос»" воплощает в себе протест против провалившегося неолиберализма – политической идеологии, уничтожившей социальную защиту и профсоюзы и породившей финансовые пузыри. Британская история во многом похожа. Неолиберализм боролся с лейбористами и в итоге породил Тони Блэра – прямого преемника Маргарет Тэтчер, превратившего социальную демократию в социальный либерализм. Но если «Подемос» - это выражение кризиса испанского социализма, то Корбин – это выражение кризиса идентичности внутри британской партии Лейбористов. Так или иначе, заключает Иглесиас, теперь у «Подемос» наконец есть союзник в Британии, о котором тоже говорят как о симптоме политического кризиса и который тоже стремится отстаивать социальные интересы большинства.
«Победа Джереми Корбина, левого деятеля старого толка, который теперь возглавил предположительно модернизированную британскую Лейбористскую партию, символична, с точки зрения тенденций, наводнивших сейчас всю Европу», - пишет в Huffington Post американский аналитик Роберт Каттнер. В еще более широком контексте его победа перекликается с неожиданной популярностью кандидата Берни Сандерса в США: в обоих случаях имеет место разочарование в умеренном левоцентризме. При этом Корбин по своей риторики еще менее презентабелен, чем Сандерс. Сандерс просто говорит о социализме, равенстве и способах его достижения. Корбин публично заявляет о своей симпатии к Уго Чавесу и о стремлении вывести Британию из НАТО.
Оценивать победу Корбина можно по-разному, однако ее симптоматичность очевидна. Сказалась общеевропейская напряженность из-за экономической нестабильности: снижения зарплат, длительной безработицы, постоянные бюджетные сокращения, вводимые, не в последнюю очередь, по инициативе левоцентристов. В результате в Британии и других странах Европы сформировалось новое большинство избирателей, симпатизирующих тем лидерам, которые напрямую апеллируют к причинам массовой экономической неудовлетворенности. Таким образом, каким бы ужасным ни казался Корбин, его переход из маргиналов в лидеры был обусловлен политикой его умеренных предшественников. «Если политический мейнстрим не может придумать ничего лучше, чем сокращения, то в итоге мы получим лидеров, которые будут еще хуже, чем Корбин».
Энтони Барнетт, основатель openDemocracy, считает, что политическая судьба Корбина зависит от того, сможет ли он прекратить бюджетные сокращения. Специфика восприятия политического кризиса в Британии обусловлена всеобщей тревогой из-за вероятной смены общественного порядка. Скажем, в Италии (по словам Умберто Эко) политические кризисы массово приветствуют, ожидая от них перемен к лучшему. В Британии сейчас двойной кризис и соответствующая интенсивность тревоги. Одна его часть – это кризис Лейбористской партии. Вторая – это кризис демократии. Избрание Корбина, таким образом, представляет собой недвусмысленную угрозу всему политическому классу Британии, благополучие которого во многом зависит от того, насколько лейбористы расположены поддерживать статус-кво. Пока угроза потенциальная, так как Корбин еще не проявил себя в деле.
Тем не менее, очевидно, что все лояльные политическому классу силы сейчас будут направлены против него. Прецеденты были: достаточно вспомнить риторику европейских социал-демократов в адрес «Сиризы». Чтобы удержаться на плаву Корбину и его сторонникам-лейбористам необходимо в сжатые сроки предложить обществу убедительную демократическую альтернативу тому, что происходит сейчас. Для этого им нужно добиваться открытого сотрудничества с самыми разными политическими течениями и партиями, дабы иметь возможность действительно влиять на происходящее в соответствии со своими обещаниями. Главное это сделать быстро, пользуясь моментом, потому что еще один такой момент едва ли представится.
