В четверг Дума принимает в первом чтении закон о противодействии экстремизму. Павел Крашенинников (СПС), в прошлом министр юстиции, несколько лет добивался разработки закона, который бы вводил ответственность юридических лиц и организаций за призывы к насилию, разжигание межнациональной розни, расизм и пр. После того как этой весной эпизоды уличного фашизма в Москве стали объектом пристального внимания столичной прессы и телевидения, президент в Послании Федеральному собранию заявил о необходимости принять закон. Последние шокирующие факты минирования антисемитских плакатов, ноты протеста страдающих от уличного фашизма посольств африканских государств добавляют закону актуальности. Тем не менее проект, предложенный к первому чтению, уже вызывает резкую критику правозащитников и либеральных сил. По их мнению, закон чрезвычайно широко трактует понятие экстремистской деятельности, что делает его потенциальным инструментом репрессий в отношении партий и общественных организаций. В частности, экстремизмом может считаться деятельность органов госвласти. Критикуются также заложенная в проект норма, позволяющая применять в отношении экстремистов внесудебные санкции, и слишком широкие возможности для контроля над интернетом.
Павел Крашенинников, активно боровшийся за закон, сменил мнение и заявил "Полит.Ру", что в таком виде закон принимать нельзя и следует сузить определение экстремизма до его истинного смысла. "Определение экстремизма нельзя делать резиновым; нужно пытаться дать правоохранительным органам объективные критерии, - говорит Крашенинников. - Оппозиционность и экстремизм v не всегда одно и то же". СПС поддержит закон в первом чтении и будет предлагать другие формулировки ко второму. Впрочем, как говорит директор центра "Панорама" Александр Верховский, если законопроект будет принят в первом чтении, в нем так и останется чрезмерно широкая трактовка экстремизма, которую, скорее всего, частными поправками уже не изменить.
Необходимость закона об экстремизме Крашенинников объясняет необходимостью ввести ответственность для юридических лиц. Так, объясняет Крашенинников, экстремистское сообщество, вынашивающее план установить плакат со взрывчаткой (или без взрывчатки), сегодня не несет ответственности, и закон дает здесь возможности для репрессий.
Скепсис Крашенинникова вызывает также отсутствие барьеров для репрессий по новому закону. Как депутат пояснил в разговоре с нами, ко второму чтению он будет добиваться либо определения критерия грубого нарушения закона, чреватого ликвидацией общественной организации, либо введения барьера в виде предупреждения: "Нужна накопительная система. Надо, чтобы количество перерастало в качество". В предложенном сегодня варианте прокурор получает право приостановить деятельность партии или общественной организации по подозрению в экстремистской деятельности без суда. Впрочем, по мнению Верховского, закон не будет использоваться для политических репрессий: "Их вряд ли кто планирует, и закон для них подходит плохо". Цель широких формулировок, говорит Верховский, в том, чтобы максимально облегчить работу прокурорам и следователям. Проект закона фактически не требует от них мотивировать свои действия.
Крашенинников полагает, что либерализация закона во втором чтении вполне возможна, и приводит пример закона об альтернативной службе, который был заметно смягчен в Думе. Не исключено, что широкая кампания в прессе даст результат и ко второму чтению Кремль согласится с некоторыми либеральными поправками и изменит положения, пробитые силовыми лоббистами. Нельзя тем не менее не обратить внимания на явную тенденцию: все чаще Кремль при прочих равных предлагает жесткий вариант, и дальше все зависит от общественной активности. Иначе было, пожалуй, только с законом о гражданстве, который изначально мыслился Кремлем как относительно либеральный, но ко второму чтению приобрел иной вид.
