“Если Саакашвили и Путин хотя бы не наговорят друг другу колкостей, для нас и это будет определенным достижением”, - заявил один из оппозиционных грузинских парламентариев накануне сегодняшней встречи. И это – одно из самых здравых высказываний на этот счет, хотя бы потому, что надежда с очень большой вероятностью оправдается.
Встреча российского и грузинского президентов интересна уже тем, что состоится. Особенно, если принять во внимание, что президент Молдавии Владимир Воронин уже давно по разным каналам без всякого результата говорит, что хотел бы встретиться с Владимиром Путиным. Желание встретиться с российским президентом выражает и Виктор Ющенко, на что вряд ли получит ответ, по крайней мере, до завершения периода “полувластия” на Украине.
Очевидным контекстом российско-грузинской встречи на высшем уровне является винно-водичная война, продолжающаяся эскалация вокруг непризнанных республик и жесткая до неприличия риторика взаимных обвинений.
На этом этапе, до самой встречи, у нас есть всего два прямых и принципиальных тезиса. Первый – как раз про риторику. Мы понимаем, зачем нужна Саакашвили антироссийская истерия. Это – один из инструментов его власти и популярности в условиях ограниченности ресурсов. Громкая речь отчасти компенсирует отсутствие экономических и политических рычагов и рассчитана не только на внутреннее потребление, но и на внешнее. Таким образом грузинские власти вовлекают в конфликты большого игрока в регионе – США.
Но при этом, обращает внимание, что когда Михаил Саакашвили обращается напрямую к российской аудитории, он гораздо мягче, более того, говорит о дружбе народов и об обычном гостеприимстве, с каким грузины принимают гостей из России. И это – разумно.
Менее понятна жесткая риторика со стороны России. У России все-таки несколько больше политических и экономических рычагов для любой политики. А специфика ситуации в том, что чем тише проводить те или иные действия, тем меньше они встретят сопротивления. Смотри пункт о вовлечении США.
Более того, важнейшим символическим ресурсом политики России в регионе могла бы быть как раз установка на “мир и дружбу между народами”, то есть на ресурс общего позитивного прошлого и на желательную роль миротворца ("честного брокера") в регионе. Соответственно на истерику “недружественных” правительств в СНГ следует реагировать снисходительно, то есть ясно, но без перехлеста, а по отношению к народам доказывать неизменную дружественность. А инструменты такой дружественности, в том числе экономические, следует развивать.
Даже в отношении непризнанных республик, Абхазиии и Южной Осетии, понятно, что нехорошо "продавать" им обострение с Грузией. Следовало бы, где это возможно, развивать возможности для экономики и занятости граждан, большинство из которых - российские.
Если уж использовать инструменты торговой войны, то планировать и позитивные выходы. В случае "Хванчкары" и "Саперави" – прекращение в России торговли подделками и отравами под видом грузинских вин, что оценили бы и наши пьющие избиратели, и грузинское общество имело бы другие способы интерпретации, кроме как с точки зрения враждебности России.
Россия в дипломатической практике, как заметил сэр Родрик Брейтвейт, наследует стилистике СССР, которая была тоже излишне громкой, - в той же мере, что и американская. Наша дипломатия – это, конечно, тяжелое наследство, особенно в условиях, когда разрыв между риторикой и практическими возможностями вынужденно огромен.
Но проблема, кажется не только в тяжелом наследстве. К сожалению, приходится предположить, что и российская риторика имеет ту же цель, что и грузинская – вовлечение США в частные конфликты. За этим странным мазохизмом стоит на самом деле внутриполитическая тенденция. Польша, Прибалтика, отчасти Украина и Грузия и использовали и используют жупел “имперских амбиций” России для своих внутренних целей, а для Российской политики в роли враждебного имперского центра аналогичным образом может быть использована Америка.
И все бы еще ничего, если бы кроме риторики не существовала бы историческая реальность. И здесь мы переходим ко второму тезису.
Единственно бесспорный и самый главный интерес России в СНГ минимум на ближайшие несколько лет – это сохранение мира и стабильности. Все расклады с “тонкой” игрой в разделения и объединения, в определенности, в “друзей” и “врагов” в старые / новые линии раскола, короче, в “геополитику” - угрожают самой России в первую очередь. Самое плохое для нас, к чему может привести вмешательство США (или тех или иных безумцев в нашей стране) в результате неловкости или умысла – это возникновение горячих конфликтов, с неизбежным вовлечением в них России. Любой конфликт – в Молдавии, Украине, на Кавказе или в Средней Азии может оказаться смертельным и для нас тоже.
Нам, как и в начале ХХ века, нужно хотя бы несколько лет мира. Хотя бы до тех пор, пока экономика России вырастет настолько, что государство будет способно нормально платить за армию, медицину, образование, милицию и пр., а сфера политики разовьется настолько, чтобы уметь решать задачи национального масштаба. Следует всерьез и со всей ответственностью вернуться к тезисам песни “Хотят ли русские войны”. Даже дкикие, ни на чем не основанные народные фантазии на тему войны с Украиной привели к “соляным бунтам”, нетрудно вообразить, что будет если, не дай Бог, возникнет настоящий повод для паники.
Дополнительный тезис – по поводу качества политической полемики в России. У нас слишком много аналитических конструкций, которые показывают сложность мира, разоблачают риторику с точки зрения деидеологизированной "реальности" и “двойных стандартов”, которые подвергают сомнению любые прямые высказывания. Прямые высказывания (“будет так, а не иначе”, “это хорошо, а это – плохо”) у нас стали неприличны – сразу подозревается “заказ”, ангажированность.
Между тем, нам как раз и не хватает прямых высказываний, которые основаны на ясных представлениях о должном, исходят из ценностей. Аналитических схем можно придумать сколько угодно, но они бесполезны, пока никак не соотносятся друг с другом. А для того, чтобы начать - хотя бы начать - разговаривать, нужно встать на общие основания, желательно настоящие, не выдуманные.
Так вот, нам в СНГ прежде всего нужен мир, грузины (впрочем, как и абхазы) – нам друзья, а не враги.
