Российские власти готовятся запретить поставки из Турции фруктов, овощей и некоторых других продуктов питания. Также с 1 января в силу должны вступить еще некоторые санкционные ограничения. Это стало ответной реакцией на инцидент со сбитым российским Су-24. Западные СМИ обсуждают состояние турецкой экономики и пытаются прикинуть, как на ней могут сказаться российские санкции. При этом практически не говорят о том, какую роль это охлаждение может сыграть для российской стороны, несмотря на то, что российская экономика имеет тесные связи с турецкой.
Торговые связи между Россией и Турцией, пишет аналитический центр Stratfor, находятся в нескольких областях. Россия для Турции – главный поставщик природного газа (в 2014 г. российские газовые поставки составили 55% от полученного Турцией газа). И это всего 13% российского газового экспорта. Это та сфера, в которой разрыв отношений мог бы оказаться для Турции наиболее чувствительным, по крайней мере в краткосрочной перспективе. С другой стороны, прекращение торговли газом привело бы к тому, что Турция рано или поздно постаралась бы диверсифицировать свои энергетические источники. А это значит, что в долгосрочной перспективе Россия бы потеряла долю на этом рынке. Поэтому Россия не заинтересована в том, чтобы в порядке мести разрывать отношения в области энергетики.
Еще одна область торговли с Турцией – это металлы. Импорт российского железа и стали составляет в Турции 15%, а алюминия – до 31%. Но и здесь рвать связи невыгодно, потому что мировой рынок в этой отрасли переполнен предложением. Соответственно, остается импорт продуктов в Россию. Поставки овощей и фруктов в Россию составляют порядка 40% от турецкого экспорта продуктов питания. Очевидно, что это далеко не самая болезненная сфера, но некоторое воздействие такие ограничения могут оказать. Что касается туризма, ограничения в этом плане большей частью декоративны. Туристы из России составляют всего 14% от общего потока туристов в Турцию, поэтому рекомендации по отказу от поездок в Турцию – это больше демонстративный жест, чем собственно удар по турецкой экономике.
Wall Street Journal отмечает, что у российских организаций теперь также будут ограничены возможности по приему на работу сотрудников из Турции. Этот шаг может сказаться на строительной отрасли: турецкие компании как раз пытались выйти на российский рынок в качестве подрядчиков. Также авторы подчеркивают, что, несмотря на угрозы, торговые связи в области энергетики под санкции не попали.
В статье оговаривается, что Турция пытается реагировать на это в примирительном ключе. В частности, президент Турции Реджеп Эрдоган уже неоднократно призывал к мирному урегулированию конфронтации, возникшей после того, как турецкая сторона сбила российский бомбардировщик, и выразил надежду поговорить с российским президентом Путиным во время климатического саммита в Париже. При этом он упорно уклоняется от извинений по поводу инцидента.
NY Times пишет, что российские санкции в отношении Турции могут усугубить и без того непростую экономическую ситуацию в стране, и это может иметь далеко идущие последствия, причем преимущественно косвенные. Один из тревожных сценариев состоит в том, что растущая нестабильность турецкой экономики может начать отпугивать иностранных инвесторов, а инвестиции сейчас жизненно важны для ее стабилизации и развития.
Дальнейший спад экономики Турции – это, в свою очередь, косвенная угроза Западу, в частности с точки зрения борьбы с сирийскими джихадистами. Турция – это главный перевалочный пункт для европейцев, направляющихся в Сирию воевать на стороне «Исламского государства» (ИГ, террористическая организация, запрещена в РФ). На турецкие службы возлагалась надежда на то, что этих боевиков будут перехватывать и задерживать. Но если в стране начнется хаос из-за экономического коллапса, то рассчитывать на такого рода помощь будет трудно.
Еще одно возможное последствие экономического неблагополучия – это политическая радикализация турецких граждан. С учетом их соседства с ИГ это может представлять опасность. Согласно опросу, проведенному прошлой весной, 8% турок относятся к ИГ с симпатией, хотя 73% высказались категорически против ИГ. Но сейчас, в контексте ухудшения экономики и наплыва сирийских мигрантов, настроения могут измениться.
