По данным последнего исследования ООН «Инклюзивные богатства» (Inclusive Wealth), страны всё больше увеличивают сырьевую зависимость. Прогноз для России такой же: возможно, мы останемся на «нефтяной игле» еще в течение двадцати лет.
Сырьевые ловушки или сырьевое проклятье, как чаще говорят на английском, оно же — парадокс изобилия. Термин изобрел в 1993 году экономический географ Ричард Оти, сейчас он продолжает разрабатывать эту тему — в частности, влияние натуральных ресурсов на экономики малых стран. Идея следующая: многие богатые ресурсами страны не могут развиваться, так как торговля ресурсами делает непривлекательными условия развития другого бизнеса, создает сильное коррупционное поле, способствует авторитаризму режимов и пр. Но многие богатые страны в эту ловушку не попадают, и это как раз тема для споров экономистов. Возможно, только молодые экономики склонны попадать под такое проклятье, но это не доказано.
Например, Анар Ахмедов, доктор экономики Лондонской школы, ныне преподаватель Лейденского университета в Голландии не считает максиму «Больше ресурсов = меньше демократии» доказанной. В интервью Аналитической сети Центральной Азии он говорит, что нельзя уравнивать все ресурсы.
«Нефтяные ресурсы отличаются от других природных ресурсов: например, в нефтяных доходах большая часть — это рента (добавочный доход, сверх «нормального»); также добыча нефти — капиталоемкое производство, но не трудоемкое, поэтому оно создает очень мало рабочих мест. Ресурсы есть почти везде, но вопрос в том, где какого ресурса много, а где меньше. Во-вторых, тезис «Больше нефти = меньше демократии» не означает, что другие факторы не играют роли в становлении или торможении демократии. Например, по сравнению с соседним Алжиром, Марокко — страна, не богатая минеральными ресурсами, но там автократическая система управления. Это означает не то, что этот тезис про роль нефти неправилен, а просто то, что могут быть другие причины», — отмечает профессор.
В докладе ООН об инклюзивном богатстве говорится, что богаты должны быть не только производства и бизнес, или страна, богата должна быть природа, богат, и разносторонне, должен быть человек — в этом смысл . Эксперты ООН полагают, что в этом — спасение от обязательных кризисов в мировой экономике.
Этот доклад готовят в ООН два раза в год, чтоб посмотреть, как обстоят в странах дела с устойчивостью экономики и благосостоянием людей. Статистическая система использует так называемую систему экологических и экономических счетов и многое другое.
Важный доклад состоялся в 2018 году. Он проводился в 140 странах и показал длительную динамику: по сравнению с 1990 годом, инклюзивный рост в мире составил 1,8 % в год, хотя мировой ВВП увеличивался примерно со скоростью 3,4 %.Таким образом, структура мирового капитала в 2014 году состояла из производства на 21 %, из человеческого капитала (образование и здравоохранение) — 59 %, а природный капитал — 20 %.
Эксперты проекта Манаги Шунсуке из Университета Кюсю и Парта Дасгупта из Кэмбриджа оценили общие природные богатства в $91 трлн (2014) — получилось $13 тыс. на человека. В Новой Зеландии на человека приходится $380 тыс., в нефтяном Кувейте — $362 тыс., в Саудовской Аравии — $180 тыс. В Габоне вообще больше всех — под $400 тыс. В России ВВП на душу населения в этом году — около $25 тыс.
Проблема, которую ООН предлагает решить, — сделать богатства более доступными людям, а не небольшим коррумпированным элитам, как, скажем, в Конго, где ВВП на душу населения на 25 % выше среднемирового, но нищета ужасает. А в Сингапуре всё наоборот.
Исследователи просчитали траекторию развития таких (сырьевых) стран по разным сценариям, и оказалось, что Россия не избавится от сырьевого проклятья. Если сценарный спрос на энергию сохранится, тот он будет расти на 7 % в богатых странах и на 44 % в развивающихся в течение 20 лет.
Согласно этим прогнозам, ждать роста сырьевого капитала на человека могут только 12 стран, а 39 стран, в том числе и Россия, в этом смысле провалятся на 30 %. «Финансовый капитал имеет свойство накапливаться. Кажется, природному капиталу суждено обратное», — отметили авторы доклада в Economist.
В недавней беседе в Доме экономиста, которая громко называлась «Конец эры нефти», проректор Финансового университета при Правительстве Константин Симонов констатировал: «Даже идея диверсификации нашей экономики возникла не потому, что у нас стали бояться конца эпохи нефти, а идея была в другом — мы боялись постоянного падения цен на нефть, то есть этих скачков. И тогда стали говорить: мы сидим на нефти, цена упала — и всё, у нас сразу коллапс, провал, денег нет, нам надо диверсифицироваться, чтобы не зависеть от мирового рынка нефти, от цен, которые мы не контролируем. Но потом с этим возникла идея стабфонда, мы заработали в тучные времена, в плохие времена потратили, потом снова вернулись. Но еще раз повторяю: сама идея возникла не потому, что боялись, что закончится нефть. Пока растет человечество, я имею в виду — физически число людей растет, пока идет урбанизация, пока развиваются транспортные средства, несмотря на все эти автомобили, если посмотреть текущую статистику, без углеводородов сегодня мировая энергетика не способна функционировать».
