Англоязычные СМИ массово и восторженно пишут про встречу патриарха московского Кирилла и папы римского Франциска на Кубе 12 февраля. В большинстве случаев мейнстриминые издания преподносят этот эпизод как момент преодоления межцерковной вражды по итогам раскола, имевшего место в 1054 г.
Guardian пишет, что встреча патриарха и папы на Кубе представляет собой исторических масштабов событие, призванное завершить 1000-летнюю вражду внутри христианского мира. При этом авторы не ссылаются на тот факт, что примирение церквей состоялось несколько раньше на уровне Константинополя. Впрочем, с учетом того, что большинство СМИ пытаются вписать эту встречу в контекст турбулентности, связанной с конфликтами в мусульманском мире, и противостояния России и Запада, такие детали могут представляться незначительными. В частности, сообщается, что иерархи должны подписать декларацию по поводу преследования христиан в таких местах, как Ирак и Сирия. Также говорится, что благодаря миротворческим усилиям Франциска намечается сближение между Ватиканом и православным христианством.
Financial Times не менее торжественно сообщает, что «папа и патриарх встречаются спустя столетия после великого раскола». Здесь тоже говорится, что эта знаменательная встреча положит конец прискорбному межцерковному противостоянию: «Папа римско-католической церкви, - гласит статья, - и патриарх русской православной церкви встретятся впервые после великого раскола, произошедшего в 1054 г.». Тот момент, что в 1054 г. патриарха русской православной церкви не существовало в принципе, не рефлексируется. Зато говорится, что, вероятно, встреча будет омрачена политическими обертонами. Авторы имеют в виду, что Московский патриархат, вероятно, играл некоторую роль в развитии конфликта с Украиной.
Про историческую встречу, ведущую к преодолению тысячелетнего раскола, пишет и сайт американской вещательной службы NPR.
Одно из немногих СМИ, которые пытаются внести в преобладающую риторику долю историзма – это The Economist. Встреча между папой Франциском и патриархом Кириллом на Кубе 12 февраля, пишет автор, - это, конечно, знаменательное событие межцерковной дипломатии, но в нем нет ничего настолько сенсационного, как хотят показать многие СМИ, рассказывающие об этой встрече. Во всяком случае, вопреки тому, что пишут некоторые издания, это далеко не первая встреча католического и православного иерархов с момента раскола церкви на восточную и западную в 1054 г. Как минимум, напоминает автор, раскол произошел между Римом и константинопольским патриархом. В этом смысле эпохальным событием скорее уж следовало бы назвать встречу в Иерусалиме папы Павла VI и патриарха константинопольского Афинагора в 1964 г.
Патриарх московский Кирилл, продолжает автор, - конечно, значимая фигура как для мирового христианства, так и для русской церкви, но в масштабах истории церкви и он, и возглавляемый им институт (автор имеет в виду Московский патриархат) – очень юные фигуры. Папа Франциск считается 266-м по счету папой, а нынешний патриарх константинопольский Варфоломей - 270-м патриархом константинопольским, в то время как Кирилл – всего лишь 16-й патриарх московский. Здесь, правда автор уточняет, что срок актуального существования Московского патриархата несколько короче срока существования русской православной церкви, которую он сейчас представляет.
Еще во времена СССР, «с точки зрения Кремля, такая дипломатия была выгодна, - отмечает автор. За счет взаимодействия с Ватиканом и Всемирным советом церквей, где преобладают протестанты, официальная [sic] русская церковь могла убеждать эти институты, что в Советском Союзе с религиозной и прочими свободами все не так плохо».
Также автор напоминает, что в 1978 г. имела места встреча между папой Иоанном Павлом I и митрополитом ленинградским Никодимом, который фактически играл роль главы церкви, в то время как тогдашний патриарх Пимен был практически лишен возможности действовать. Правда, вскоре после этой встречи оба иерарха умерли. От встречи в Гаване, заключает автор, едва ли стоит ожидать чего-либо настолько драматичного. Безусловно, это значительный момент для отношений внутри христианского мира, но далеко не первый в своем роде.
