22 марта 2004 года израильский вертолет AH-64 Apache тремя ракетами уничтожил лидера “Хамас” Ахмеда Ясина. Незадолго до этого российские спецслужбы в Катаре взорвали в автомобиле Зелимхана Яндарбиева. Возможно, в ближайшем будущем США получат возможность вручить обещанные 50$ млн. за Бен Ладена, живого или мертвого. Легче, конечно, получить за мертвого. Все это свидетельствует, что вопрос “вносить ли в условиях борьбы с терроризмом внесудебные экзекуции в качестве нормы в международное право” существенен. Для России – не в последнюю очередь.
Если правовая норма должна закреплять уже сложившуюся практику, то право на внесудебные экзекуции не может не появиться. Потому что те мировые державы, которые сегодня борются с терроризмом или оказались втянуты в эту борьбу и несут на себе ее издержки, уже определились с этим вопросом. Они могут совершенно разное понимать под терроризмом, но США, Россия и Израиль уже давно освоили этот термин и вовсю используют его для легитимации действий собственных спецслужб. Не испытывая никакой нужды в каких-либо судебных решениях. Израиль начал эту практику еще в 1973 году с убийства трех лидеров организации освобождения Палестины, новая Россия в 1996 году – с Дудаева, после 11 сентября подоспели США с идеей “мирового терроризма и оси зла” и окончательно закрепили эту практику. Потому что американская логика смены диктаторского режима гораздо ближе к ракетным ударам с вертолета Apache, чем к полномасштабной войне: и по сопровождающей ее риторике, и по методам ведения кампании.
Вопрос лишь в том, за кем будет закреплено это право на внесудебную экзекуцию. Или по-другому – кто будет поражен в этих правах, как бывают поражены в гражданских правах осужденные. Пока в глазах мировой общественности легитимированы “контртеррористические” действия стран, имеющих подавляющее боевое превосходство над объектом контртеррористической операции. Работает своеобразная логика минимизации человеческих потерь: Хиросиму и Нагасаки никто не забыл, уж лучше “Шок и трепет” – вроде как гуманнее. Действия же противоположной стороны, не обладающей соразмерным оружейным потенциалом, автоматически попадают под определение “терроризм”. Исламиды могут сколько угодно говорить о джихаде – священной войне, воевать с ними никто не собирается, и 11 сентября никто не признает удачной военной, а не террористической, операцией. С державами, потенциально не способными на симметричный ответ, будут иметь дело в логике "контртеррора".
Выгодно ли России закрепление в международном праве существующего status quo? Сейчас было бы удобно: можно было бы спокойно взорвать еще пару чеченских террористов. Но это в ближайшей перспективе. А через 10, 20, 30 лет? Будет ли наш уровень вооружений, включая ядерный потенциал, сколь-нибудь соразмерен уровню вооружений тех же США? И если нет, то не попадем ли мы в ту же логику асимметричного ответа и не станем ли жертвой очередной контртеррористической операции? Впрочем, не уверен, что нас уже сейчас об этом кто-нибудь спросит.
