В ноябре прошлого года СМИ с размахом отмечали годовщину избрания Дональда Трампа на пост президента США. Теперь они с занялись обсуждением годовщины с момента вступления Трампа в должность. На самом деле инаугурация была 20 января, но СМИ уже массово публикуют юбилейные материалы.
The Economist по этому поводу разместил у себя рассуждения о том, так ли всё скверно, как ожидали скептики, которым Трамп с самого начала не понравился. Часть скептиков, собственно, и сейчас склонны к пессимизму. Теперь одна из их излюбленных тем, как пишет автор, - это сомнения в умственной полноценности Трампа. Впрочем, это вообще распространенный прием в американской околополитической общественной дискуссии в последнее время. Во время прошлой американской президентской гонки в умственном упадке подозревали оппонентку Трампа Хиллари Клинтон.
Эти разговоры об импульсивности и несдержанности Трампа, комментирует автор, больше всего похожи на продукт искусственно и качественно сработанного имиджа. Специфика в том, что этот имидж мало соответствует тому, что происходит на самом деле. Таким образом, массовое увлечение имиджем в ущерб фактам представляет собой нездоровое игнорирование действительности.
В действительности же американская экономика пребывает в очень неплохом состоянии, растут минимальные зарплаты, продолжает сокращаться уровень безработицы. Отчасти Трампу просто повезло: он пришел к власти в тот момент, когда мировая экономика пошла в рост после продолжительного упадка. Но он этим везением еще и ловко воспользовался, вовремя убедив американские корпорации, что он на их стороне.
Много страхов и мрачных предчувствий вызвали некоторые предвыборные высказывания Трампа. Но прошел год, а он не сделал ничего из того, чего больше всего боялись. Он грозился ввести 45-процентные пошлины на все китайские товары и отменить торговое соглашение с Мексикой и Канадой. Еще он ругал НАТО и угрожал массовой депортацией нелегальных иммигрантов. Однако по прошествии года необходимо признать, что никаких крайностей не было.
Его налоговая реформа и отказ от участия в климатическом соглашении могут раздражать либералов, но ни то, ни другое не представляет собой ничего экстраординарного, с точки зрения республиканских приоритетов. Также Трампа критиковали за оппортунизм и беспринципность. Но и у этих качеств есть хорошая сторона: фигура с такой репутацией может иметь больше простора в заключении компромиссных сделок.
На самом деле The Economist и сам всегда был в числе скептиков относительно Трампа, и продолжает его не любить и сейчас, о чем автор сообщает в заключительной части своей статьи. Трамп, по его мнению, в течение своего первого президентского года был неважным президентом, а в новом году может оказаться еще и вредоносным. Но не в том смысле, в котором его поносят многие критики, основывающиеся на заведомо имиджевых жестах.
Wall Street Journal скептиком не был, а был, наоборот, вальяжным наблюдателем. По итогам президентского года, которые он начал подводить еще 31 декабря, он опубликовал материал под названием «Революция Трампа». Под революционностью понимается ситуация, в которой шум вокруг Трампа не только не улегся после инаугурации, а только нарастал. А нарастал он потому, что, как Трамп и обещал, его администрация действительно взялась проводить преобразования. В первую очередь, это коснулось Вашингтона. Трамп начал менять и кадровый состав, и шаблоны политического поведения и стиля в той мере, в которой не решался ни один из его недавних предшественников.
Еще одно важное направление изменений — это статус республиканцев. За год партия претерпела значительные метаморфозы. Теперь ее представители больше не привязаны намертво к идеалам свободного рынка и традиционного консерватизма. А пока это не произошло, Трамп вел себя фактически как беспартийный политик, вызывая тем самым ненависть со стороны партийных авторитетов.
Законодательные успехи Трампа были неоднозначными. Он поставил шесть больших целей: отменить и заменить действующую программу доступного медстрахования; изменить торговые соглашения; произвести колоссальное сокращение налогов; начать восстановление устаревшей инфраструктуры; и назначить побольше судей-консерваторов.
Из всего этого ему пока удались налоги. Торговля по-прежнему пребывает в неопределенности, а изменения остаются в декларативном статусе. Радикальное изменение программы страхования в первый год тоже не удалось (за это Трамп ругает конгресс). В плане инфраструктуры дело пока ограничилось смягчением регулирования, а финансирование было отложено до нового года.
Важным итогом первого революционного года, по мнению автора, стало то, что и без того сильная поляризация в американском обществе стала еще сильнее — с политической и, пожалуй, с расовой точки зрения. Согласно опросам, проведенным самим WSJ, среди республиканцев 80% одобряют действия Трампа, а среди демократов уровень одобрения ниже 10%. Таким образом, между сторонниками двух главных партий в американской политике образовался колоссальный разрыв в 70 процентных пунктов.
