Отступление российской госкомиссии по взрыву Ту-154 завершилось: ее глава Владимир Рушайло вновь переключился на Афганистан, а эксперты анонимно передали "Интерфаксу", что склоняются к украинской версии. Реальная картина всем ясна уже несколько дней, с тех пор как выяснилось, что обшивка самолета пробита металлической шрапнелью, которая никак не могла проникнуть на борт через аэропорт Бен Гурион из-за крутых мер безопасности. Внутренне-техническая версия давно отринута. Такой шрапнелью начинены ракеты С-200, испытанные украинскими военными на побережье Крыма. Ракета преследовала свою беспилотную мишень, но отражающий сигнал самолета, влетевшего в зону луча радара, был мощнее, ракета перенавелась, подлетела к самолету и разорвалась шрапнелью. Последние заявления московских официальных источников в РИА "Новости": прямые и косвенные улики "увеличиваются с каждым днем", и "к такому выводу приходят не только российские, но и израильские эксперты". Это даже не приговор, а срочная публичная телеграмма в Киев.
К такой позиции Москва пришла не сразу, сначала, 4 октября, в день катастрофы, поддержав украинских военных на самом высоком уровне: тогда президент Путин заявил, что ракета не могла долететь до Ту-154 и что у него нет оснований не доверять украинским партнерам. Первыми об украинской вине через агентства заявили высокие американские анонимы, и уже очень скоро, вступив в сложные переговоры с Израилем, Украиной и США, Россия отступила. Отступление было витиеватым: сначала министр обороны Иванов, признав легальность американской версии, назвал ее "информационным вбросом", затем канал ОРТ, приняв ее к рассмотрению, предпринял попытку разыграть сюжет вины турецкой ПВО. К вечеру субботы подход Москвы уже отличала заметная последовательность. С тех пор комиссия, доканчивая экспертизу, тянет время, которое уходит на переговоры с Киевом.
Украина, где властную элиту не отличает московская степень внутренней консолидации, заняла в итоге двусмысленную и заведомо проигрышную позицию: решительно отрицая свою вину, доказывая техническую невозможность попадания, она теоретически допускает пресловутую версию. Именно в таком духе уже отреагировали и президент Кучма, и глава Минобороны Украины Кузьмук. При этом по последним дням видно, что гражданская партия в Киеве (премьер-министр Кинах) пыталась открыться, однако из-за внутренних аппаратных трений не доводила дело до конца. Для военной партии неминуемое признание вины украинской ПВО станет крупнейшим поражением: напомним, учения переехали в Крым после того, как одна ракета попала в украинский жилой дом. Тогда Украина тормозила с признанием почти полгода, но это в большей степени было ее внутреннее дело. Теперь же преступная халатность украинских военных становится важнейшим внешним и внутриполитическим сюжетом. В сущности, массовых отставок генералов недостаточно; следовало бы расформировать украинские войска.
Окончательный выбор Украины пока в тумане. Отход России от стандартно-советской солидарности с бывшей собственной, а теперь союзной республикой оформляет ту прозападную линию, которой решено придерживаться в глобальной антитеррористической войне. Очевидно, впрочем, что в сложившейся ситуации этот отход был единственно возможным. Основная интрига, следовательно, между Москвой и Киевом. За вердиктом должна последовать суровая внешнеполитическая миссия: МИД не может оставить без внимания такой инцидент, особенно, если противная сторона не признает своей вины. До сих пор Москва рассматривала и Минск, и Киев как пространство тесных взаимных связей и собственных интересов, на которые международный этикет вроде и не распространяется вовсе. Этот имперский подход противоречит нормам. Сейчас Москва, требуя от Киева принять "трудное, но единственно правильное решение", оказывает уже все возможное давление, чтобы заставить Киев признаться первым. Иначе Москва окажется в сложном положении, но уже вряд ли позволит себе уклониться от конфликта.
