«Гилад Шалит вернулся домой. Это слова, которые мы хотели сказать на протяжении пяти лет», - пишет моя подруга Эти.
Когда его похитили, жена моего двоюродного дедушки сказала: «Ну, что же, готовимся к войне». И я помню, что война, которая действительно началась, практически не вызвала никаких возражений даже у самых либерально настроенных израильтян. Потому что ОНИ похитили НАШЕГО солдата. Нашего брата. Ведь в Израиле все всех знают, и трагедия одной семьи воспринималась как общая, общенациональная трагедия. Потому что мы все были, есть или будем солдатами. И эти солдаты, которые есть мы, делают все для того, чтобы Израиль продолжал существовать, – не спят, убивают и умирают (но вот пропадают ли?).
Когда похитили Гилада, и ему, и мне было по 19 лет. Пару раз до его похищения я видела его на базе в Латруне – он проходил курс молодого бойца, принимал присягу, участвовал в каких-то церемониях. Мальчик, как мальчик. Когда похитили Гилада, убили двух солдат, которые были членами его экипажа – они служили в одном танке. Когда его похитили все СМИ Израиля бесконечно писали и писали и писали : где ты, Гилад Шалит?
Потом Вторая ливанская война закончилась, на мемориальных стенах разных войск появилось много новых имен, разрушенные дома на севере отремонтировали, психологи поработали с семьями убитых и все стали жить дальше. Про Гилада писали все реже и реже, и собственно, единственный кто всегда и везде о нем говорил был его отец.
«Верните моего сына домой!»
Сейчас нам обоим по 25 лет. Я за 6 лет успела демобилизоваться, поработать в кино, выйти замуж и развестись, родить красавицу дочку. А что успел обычный мальчик Гилад?..
Мы знаем, что при похищении он был ранен. Мы видели его фотографии из плена – бледный и худой. Мы понимаем, что если его не нашли за пять лет, то, скорее всего, держали его где-то в другой стране. Кто-то боится, что «он принял ислам и через два дня побежит в Газу», кто-то вообще уверен, что «это не Гилад, а его двойник»… Но мы совершенно точно понимаем, что Гилад, 25-летний старший сержант, проживший много лет в плену, не прожил той жизни, которой жили его друзья, одношкольники и сослуживцы.
Весть мир недоумевает и гадает. Что же такое произошло? Почему его освободили именно сейчас? Легитимна ли сделка, в которой обменивают ОДНОГО человека на 1000. Одного несчастного, похищенного почти 6 лет назад человека на 1000 опасных террористов, унесших жизни многих израильтян. Отчего вдруг Израиль стал вести переговоры с террористами и не является ли это признаком глобальных перемен в будущем палестино-израильских отношений?
Одна из версий, которая мне кажется вполне вероятной, заключается в том, что правительство, которое очень не хотело идти ни на какие уступки, пошло на них сейчас из-за маленькой социальной революции, которая случилась в Израиле в этом году. Солдат вернется домой и все вспомнят, зачем собственно мы тут и что есть проблемы куда более важные, чем какая-то там стоимость покупки жилья, заработная плата, и уж тем более, постоянно дорожающие продукты. Про такой, неравный, мягко говоря, обмен очень тяжело говорить. Страшно. «Мы знаем, кого мы выпустили, - пишет мой другой друг Шай, - неужели это стоит того?»
Традиционный закон, Галаха, например, выкуп пленных евреев предусматривает. Мало того, Вавилонский Талмуд называет выкуп пленных – Мицва раба – великой заповедью. По Рамбаму, тот, кто уклоняется от исполнения этой заповеди, нарушает сразу три предписания Торы: «Не ожесточи сердца твоего», «Не оставайся равнодушным к крови ближнего твоего», «Люби ближнего твоего, как самого себя». И вот еще: «тот, кто мешкает с выкупом пленных, подобен убийце». Другое дело, что на протяжении многих веков появлялись правила и оговорки касательно суммы выкупа – говорили, что не стоит платить выкуп больше, чем положено, потому что таким образом будет дан стимул похищать. Впрочем, если человеку угрожала смертельная опасность, за него можно было платить и повышенный выкуп. Современные раввины к общему мнению не пришли: кто-то за, кто-то против. Но вот что интересно: практически все русское население Израиля категорически против этой сделки (слово сделка кажется ужасным и неправдивым – сын вернулся к родителям, а мы «сделка»…).
А все остальное население, которое не из бывшего СССР, – за. Мои ребята пишут: «Я горд, что я израильтянин», «Это самый главный день в моей жизни». Я знаю, что мои друзья, которые смотрят по телевизору на то, как Гилад оказывается среди офицеров Армии Обороны Израиля, на то, как Гилад, в своих очочках обнимается с семьей, по настоящему счастливы. И я счастлива вместе с ними.
Вот это, простите, почему происходит? Почему МЫ (мы русские, мы граждане СССР) не можем понять ценность одной человеческой жизни? Почему мы не можем, например, хотя бы предположить, что, вероятно, потом будут зачистки и, что есть маленький, но шанс, что никто из этих тысячи ничего не успеет сделать? Почему мы не в состоянии порадоваться за семью, а переживаем только о том, что «политики что-то больно либеральны» и что «может теперь и Иерусалим отдадим?»,
Собственно, что с нами не так? Этот обмен — повод задуматься не над политикой Израиля, а над тем, что пора бы уже, наверное, вылезти из статуса EX USSR, и развиваться вместе.
История про то, что Израиль не признает Палестинское государство, не совсем верна. Фактически признает, делает большие и маленькие шажки в продвижении отношений. Взять хотя бы выход из Газы в 2006 же году. Израиль не хочет, или, может быть, не хотел, вступать в переговоры с террористами. Но вот же – переговоры, длившиеся почти 6 лет, завершены, и сейчас, когда я пишу этот текст, обычный мальчик Гилад уже дома. Что это? Хотелось бы надеяться, что шаг вперед. Что правительство, в котором есть человек, который, как утверждают, позволил себе перевернуть известный лозунг арабской пропаганды и порекомендовать «посадить палестинцев в автобусы, отвезти на Мертвое море и утопить там», готово искать пути совместного развития отношений. Что государство Израиль и впредь будет принимать непростые и противоречивые решения в пользу своих граждан, а не в пользу сомнений и опасений. Хотелось бы, чтобы. Ну чего бы хотелось? Чтобы не было войны, конечно. И после сегодня я вместе с тысячами других израильтян, готова верить, что первые шаги к нашей уверенности и безопасности, первые шаги к возможности разговора и, как следствие, к прекращению войны, сделаны. И здесь уже совсем неважна первоначальная причина этих переговоров – социальная революция, международные интриги и т.п. никак не повлияют на итог: сегодня Гилад дома.
Я всю ночь переписывалась со своими друзьями, потому что не могла уснуть. Это невероятное чудо. Когда я говорю, что сегодня Гилад вернулся домой, по всему телу бегут мурашки. Какая к черту разница, что там за кулисами и что случится завтра? Ведь сегодня одной несчастной матерью стало меньше, один одинокий отец снова обрел надежду, один молодой человек попробует стать обычным и вся страна, если не целый мир, обязана перейти в новый, дай Бог, лучший, виток.
«Так говорит Господь: голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет.
Так говорит Господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской.
И есть надежда для будущности твоей, говорит Господь, и возвратятся сыновья твои в пределы свои».
ВЭ ШАВУ БАНИМ ЛЭ ГВУЛАМ.
