Неожиданная смерть в конце мая президента Сергея Багапша в одной из московских клиник, казалось бы, спутала все карты. Месяцем ранее президент был в обычном рабочем режиме. В середине апреля впервые съездил в Турцию, где проживает до полумиллиона этнических абхазов. В мае по приглашению Оксфордского университета собирался почитать для тамошних студентов лекцию. Но все обернулось иначе. Плановое медицинское обследование выявило у Багапша проблемы с легкими. Как говорили вначале врачи, операция прошла успешно. Однако затем резко пошли осложнения, и они имели необратимый характер. Президент умер, застав этим фактом всю абхазскую политическую элиту врасплох.
Конечно, уже после того, как Сергей Багапш, в декабре 2009 года выиграв президентские выборы, пошел на второй и последний, согласно действующей конституции, для себя срок руководителя Абхазии, началась незримая борьба между теми, кто имел какие-либо виды в дальнейшем занять главное кресло страны. И вице-президент Александр Анкваб, и премьер-министр Сергей Шамба, и лидер оппозиции Рауль Хаджимба, которые, так или иначе, имели президентские амбиции, готовились к длительному и изнурительному марафону, не спеша и тщательно разыгрывая свою партитуру. При этом никто не исключал появления новых игроков на этом фронте. И они мало-помалу начали давать о себе знать. В частности, министр внутренних дел Леонид Дзяпшба и лидер пропрезидентской партии «Единая Абхазия» Даур Тарба. Но
В связи с этим шансы молодых претендентов заметно нивелировались. Времени на серьезную раскрутку ни Дзяпшбе, ни Тарбе, ни какому-нибудь еще новому лицу явно не хватило.
В итоге нынешняя реальность такова, что следующим президентом может стать один из трех политиков – Анкваб, Шамба или Хаджимба. Шансы лидера оппозиции на победу на данный момент выглядят достаточно теоретическими, тем не менее, все эксперты сходятся в том, что от его прямого участия в президентской гонке - или неучастия (имеется в виду вхождение в альянс с Анквабом или Шамба) будет напрямую зависеть исход голосования, намеченного на 26 августа. У Рауля Хаджимбы устойчивый электорат. Фактически он обладает блокирующим пакетом «акций». Наверняка за него по старой памяти будет голосовать 20-25% избирателей. Но вот претендовать на что-то большее ему вряд ли по силам. Не исключено, что в связи с этим он войдет в альянс с кем-то из двух фаворитов. По крайней мере, и тот, и другой уже вовсю (но при этом не сильно афишируя эту свою деятельность) ведут с лидером оппозиции консультации. Но тот пока не спешит с выводами. Впрочем, его сторонники утверждают, что он будет выдвигаться самостоятельно.
Хотя каких-либо социологических служб, изучающих общественное мнение, в Абхазии нет, и местные эксперты уже давно привыкли делать выкладки интуитивно, что допускает определенную степень погрешности, тем не менее, ни вице-президент Анкваб, ни премьер-министр Шамба не имеют никакой уверенности в том, что кто-то из них имеет поддержку большинства избирателей. В ближайшем окружении этих двух потенциальных кандидатов превалирует мнение, что явного фаворита гонки нет. Даже любитель однозначных оценок российский премьер Владимир Путин, прибывший в Сухум на похороны президента Багапша, как бы подтвердил установившуюся неопределенность. По ходу визита он встретился по отдельности и с Александром Анквабом, и с Сергеем Шамбой.
Кремль, по всей видимости, сделал определенные выводы из выборов 2004 года, когда вместо того, чтобы встать над схваткой (ведь, априори, любой абхазский руководитель, в силу геополитических и иных особенностей положения Абхазии, так или иначе будет стараться выстроить с Москвой нормальные отношения), сделал ставку на одного кандидата – тогдашнего премьер-министра Рауля Хаджимбу - и пытался любой ценой настоять на своем выборе. Тогда такое упрямство Кремля чуть не привело страну к гражданской войне. И даже после того, как удалось урегулировать ситуацию, и Сергей Багапш был объявлен победителем, осадок от российского вмешательства в общественном сознании абхазов остался. Уже впоследствии полностью проявилась глупость кремлевской затеи. Ведь Сергей Багапш смог в очень короткие сроки завоевать доверие Москвы, а Рауль Хаджимба, напротив, в некоторой части российского экспертного сообщества стал рассматриваться как самый последовательный критик различного рода российско-абхазских соглашений, в которых он усматривает ущемление абхазских интересов.
Первый президент Владислав Ардзинба был пассионарием. Именно человек с таким бескомпромиссным характером мог мобилизовать народ на защиту родины, выиграть эту неравную войну с Грузией и заставить страну выжить после войны, когда ни на одном из этих этапов никто из сильных мира сего не ставил и ломаного гроша на положительный для абхазов исход. Но вечно жить на баррикадах - а значит, быть в постоянном напряжении, - ни страна, ни общество не в состоянии. Тем более, с приходом к власти в России Владимира Путина отношение Москвы к Абхазии стало явно меняться в лучшую сторону.
Было понятно, что после столь харизматичного пассионария, как Ардзинба, страну должен возглавить человек с иными способностями, который смог бы успокоить страну и поставить ее на обычные мирные рельсы. И таким человеком оказался Сергей Багапш – политик с терапевтическими наклонностями, чьим политическим кредо было не конфликтовать, а напротив, искать компромиссы. Багапш сделал то, в чем страна в тот период нуждалась, - успокоил уставшее от потрясений общество. В итоге оживилась экономика, жить стало спокойнее. Здесь помогла еще и геополитическая составляющая вокруг Абхазии, которая в этот момент стала меняться; конечно, это тоже способствовало оздоровлению ситуации. Передышка, действительно, была необходима. Но любой «обеденный перерыв» должен заканчиваться. Иначе обед, плавно переходящий в затяжной ужин, обречен закончиться тяжелым утренним похмельем.
Было понятно, что модель управления страной - некий симбиоз демократии и советского обкома партии - явно перестала отвечать современным потребностям государства. К тому же, с признанием Россией независимости Абхазии в августе 2008 года и легализацией отношений между Москвой и Сухумом, вместе с ощутимой финансовой помощью в Абхазию с севера автоматом пошло и то, от чего задыхается и сама Россия, – откровенная, а подчас никак неконтролируемая коррупция. В итоге местная бюрократия не только резко стала обогащаться, но и, постепенно «сев на иглу», потеряла интерес ко всякого рода созиданию. В итоге госбюджет страны на 70% формируется за счет российской дотации. И эта тенденция шла последние годы только по нарастающей, заметно делая Абхазию все более зависимой от российских денег.
Кризис назревал еще при жизни Багапша. С начала этого года каждый месяц бросал страну в лихорадку. И практически все эпизоды вытекали из контекста российско-абхазских отношений. Это и проблема демаркации российско-абхазской границы, когда Россия «положила глаз» на село Аибга и еще на 160 квадратных километров абхазской территории. Это и церковный кризис, в котором просматривается желание забрать себе Новоафонский монастырь. Это и конфликт вокруг самого крупного в Абхазии пансионата – санатория «МВО-Сухум», где возникла проблема собственника.
Сейчас в контексте президентских выборов есть общественный запрос на кардинальные реформы и модернизацию государства, которые позволили бы Абхазии сделать свою государственность более эффективной и самодостаточной. Необходима перестройка, одной из составных частей которой является упорядочение российско-абхазских отношений. Задача действительно сложная. Важно и отношения с Москвой не испортить, и одновременно сохранить и упрочить независимость страны. Теперь каждого кандидата в президенты наверняка избиратель будет просматривать через призму способности отвечать созревшим вызовам.
