Западная пресса оживленно обсуждает сделку между Грецией и евролидерами и в связи с этим также отношения между Германией и остальной Европой.
Капитуляция Греции
Сделка между Ципрасом и евролидерами состоялась на условиях еще более суровых, нежели те, против которых выступали греки, голосуя за Сиризу. Хотя Греция здесь оказалась проигравшей стороной, комментирует The Economist, следует отметить четыре достижения Ципраса. Во-первых, Греции в ближайшем будущем не угрожает выход из еврозоны. Во-вторых, теперь можно восстановить работу банковской системы в стране. В-третьих, появилась надежда получить дополнительные деньги от Еврокомиссии. В-четвертых, все условия сделки содержат оговорку, что при необходимости можно изменить условия греческого долга. Вероятно, прочие участники еврозоны теперь вздохнули с облегчением. Однако не стоит обольщаться: зона единой валюты создавалась как двигатель интеграции и доверия между входящими в нее странами, а по факту получилось прямо обратное.
Капитуляция Германии
Аналитик Гидеон Рахман в Financial Times удивляется: все почему-то пишут про капитуляцию Греции, которая в итоге была вынуждена согласиться на нечеловеческие условия, которые поставили евролидеры. Между тем, единственная сторона, которую можно назвать капитулировавшей, - это Германия. Она согласилась дать очередной многомиллиардный кредит. А Греция просто пообещала провести реформы (как она их будет проводить и будет ли вообще, это уже другой вопрос). Также недоумение у Рахмана вызывают комментарии о разрушении демократии в Греции: граждане проголосовали против условий, а правительство сразу на них согласилось. В Греции-то как раз демократия, считает Рахман: людей спросили. А вот ЕС по природе своей недемократичен, так что демократическое решение для него никакой роли не играет.
Господство Германии
NY Times задалась вопросом о том, не слишком ли много власти сосредоточилось в руках у Германии. По замыслу, проект евроинтеграции имел целью обеспечить странам-участницам некоторую общность во избежание повторения сценария, приведшего ко Второй мировой войне. Одна из целей создания еврозоны была в том, чтобы привязать Германию к Европе. Вместо этого более бедные европейские страны оказались де-факто привязаны к Германии. Такое положение дел уже раздражает граждан других европейских государств: Франции, Италии, Греции и многих других. Вопрос в том, способна ли Германия, будучи лидером, укреплять европейское единство или, наоборот, она действует на него разрушительно. Так или иначе, ей необходимо осознать, что не все страны Европы готовы играть по ее правилам.
Очень страшная Россия
Huffington Post жалуется, что США больше пекутся о безопасности Европы, чем сама Европа. Под непосредственной угрозой Европе понимается Россия. Как пишет издание, Россия "уже напала на Украину", и не исключено, что в обозримом будущем она покусится на Молдавию, или Эстонию, или Латвию, или Литву. При этом оговаривается, что вряд ли Россия захочет связываться со странами-участницами НАТО, но мало ли. Между тем, даже после начала украинского конфликта европейские участники НАТО не увеличили бюджетную долю, выделяемую на оборонную отрасль. Предписанный участникам порог по доле ВВП, помимо США, превосходят только Британия и Греция (которая тем самым передает привет Турции). Остальные европейцы ведут себя так, как будто Россия им вовсе не угрожает или так, как будто они полагают, что в случае чего на них заступятся США.
Скучная Клинтон
Хиллари Клинтон в понедельник выступала в Нью-Йорке с речью, посвященной экономическим вопросам, рассказывает The Atlantic. Однако в том, что касается экономики, там не было ничего нового. Цель этого выступления была в том, чтобы правильно позиционировать образ Клинтон относительно других кандидатов. Что характерно, она говорила в манере, по меньшей мере, избранного президента, но никак не кандидата: не «если бы меня выбрали, я бы…», а «когда меня выберут, то я…». Ее избирательная кампания действительно выстраивает ее образ так, как будто она действующего президент, который добивается переизбрания. При этом президент скучный, пусть и склонный к популизму, и прагматичный, а значит, благонадежный.
