После целого ряда прорывных саммитов дипломатическая неделя неожиданно закончилась на минорной ноте. Проблема сообщения между основной территорией России и Калиниградом после вхождения Литвы и Польши в ЕС родилась не вчера - но именно в последние несколько дней президент Путин поставил ее во главу российской внешней политики, и пресса подняла шум. Речь идет о суверенитете России. На него покушаются брюссельские бюрократы.
С одной стороны, ЕС настаивает на том, что правила пересечения границ (Шенгенское соглашение) едины для всех и не могут быть изменены. С другой, в евродокладах подчеркивается, что раз Калининград - неотъемлемая часть России, то и ответственность лежит на плечах Москвы. При этом ЕС заявляет, что всячески старается поднять уровень жизни в анклаве, выделяет средства на программы реструктуризации и т.д. ЕС предлагает визовый вариант, но со льготами для жителей анклава. Тут объективная сложность в том, что российские КПП недостаточно эффективны, а Москва не разрешила некоторым европейским государствам открыть в анклаве свои генконсульства.Россия на самом высоком и официальном уровне отреагировала исключительно жестко. "От решения этого вопроса без преувеличения зависит то, как будут развиваться отношения с Евросоюзом в целом и по многим другим вопросам", - заявил Путин. Это лакмусовая бумажка взаимодействия России и Европы. Россия считает предложенный ЕС вариант недопустимым, так как осуществление права российских граждан "на свободное общение со своими родственниками, проживающими в той или иной части страны, будет зависеть от решения иностранного государства". "Мы не имеем права не обратить внимания на соблюдение элементарных прав человека", - говорит Путин. Единственное конкретное решение, предложенное Москвой, которому, согласно российской позиции, альтернативы быть не может, - пустить по территории Литвы запломбированные поезда с литовскими полицейскими в тамбурах.Очевидно, что за вниманием Кремля к статусу Калининграда стоит опасение потерять анклав. Около года назад, когда проблема привлекла внимание, о калининградском сепаратизме говорили вполне открыто. Выбор Кремля в пользу адмирала-государственника Егорова был неслучаен.Путин выступил неожиданно, если учесть прозападный внешнеполитический курс, предполагающий готовность России к серьезным уступкам и отсутствие паритета в отношениях, традиционно декларируемого в рамках державной социалистической доктрины противостояния. Таким образом, калининградская проблема рискует стать первым внешнеполитическим вопросом, не решаемым в рамках актуальной дипломатии: предложения России не могут устроить ЕС - варианты ЕС категорически не устраивают Москву. При этом обе стороны свои предложения считают, по сути, ультимативными. Замминистра экономразвития Максим Медведков видит только косвенные признаки возможности новых уступок со стороны ЕС (тот факт, что ЕС решил вернуться к вопросу Калининграда). Таковы реальные границы коридора компромисса. Президент в трудном положении: жесткий вариант решения со стороны ЕС пока остается наиболее вероятным исходом полемики. Калининградская интрига приобретает вид вполне драматический.Но в действиях Путина есть логика. Последние политические шаги: сокращение заграничных военных баз, лояльность к выходу США из Договора по ПРО, к расширению НАТО на восток - касаются принципиальных положений советской системы паритета и ностальгии по месту СССР в мире, от которых Путин отказался с относительной легкостью. Проблема же Калининграда задевает основание постъельцинского политического режима. Отказаться от пафоса укрепления государства значило бы пойти поперек всей концепции современного госстроительства. Борьба за целостность государственного пространства, первый этап которой состоял в подавлении вотчинного феодализма, теперь вышла на уровень дипотношений со странами Запада, и от президента снова требуется защитить Отечество.
