Информация о давлении на членов Ученого Совета РГГУ со стороны администрации нашла подтверждение как минимум в одном случае (будем рады побеседовать и с другими пострадавшими), но перед публикацией интервью об этом, кратко напомним контекст происходящего.
Несколько дней назад мы опубликовали письмо одного из кандидатов в ректоры РГГУ, директора Института истории и филологии профессора Павла Шкаренкова. В документе речь шла о давлении, которое оказывается на членов Ученого совета со стороны части нынешней администрации РГГУсо ссылкой на нескольких чиновников Минобрнауки и самих чиновников Минобрнауки, которые пытались воздействовать на результаты голосования. Представители профессорско-преподавательского состава РГГУ (к настоящему моменту 180 человек) высказали обеспокоенность происходящим и высказались за увеличение открытости и понятности процедуры голосования. Еще один кандидат на ректорское кресло зав. Кафедрой социальной философии Евгений Ивахненко обвинил Шкаренкова в придании ситуации излишней публичности и в наличии «тандема» с другим кандидатом, бывшим сенатором, академиком РАХ Андреем Хазиным. На письмо Ивахненко ответила известный ученый, доктор исторических наук, профессор, заведующая Сектором антиковедения Отдела научных исследований ИВКА РГГУ Нина Брагинская, потребовав отставки нынешнего руководства университета на период проведения выборов в силу отсутствия доверия к тому, что это руководство способно провести эти выборы беспристрастно.
По инициативе администрации РГГУ (как сообщают преподаватели вуза) был проведен сбор подписей под «Обращением преподавателей и сотрудников РГГУ о недопустимости давления на Ученый Совет и коллектив РГГУ», направленным против письма П.П. Шкаренкова и как бы не замечая собранного по инициативе снизу письма представителей профессорско-преподавательского состава. Авторы документа назвали обращение П.П. Шкаренкова «попыткой спровоцировать внутренний конфликт между сторонниками различных кандидатов». Параллельно появилась серия публикаций, будто Министерство недовольно кандидатами и вообще может оставить нынешнего и.о. ректора продолжать исполнять свои обязанности (это решение было бы возможно, если бы никто из кандидатов не набрал на заседании Ученого совета более 50% голосов или же если бы Министерство не утвердило никого из набравших — при условии, что Министерство не сочло бы администрацию ответственной за такой результат и не назначило бы в связи с этим и.о. ректора другое какое-либо лицо).
Пресс-служба Министерства образования и науки не только не подтвердила этих утечек, но рекомендовала Ученому совету РГГУ «провести заседание по отбору кандидатов на пост ректора, намеченное на 15 февраля, в максимально открытом режиме с обеспечение прямой интернет-трансляции. Необходимо предоставить слово каждому из кандидатов с возможностью представить свою программу развития университета и уже по итогам всех выступлений провести тайное голосование ученого совета».
Упоминание в письме П.П, Шкаренкова неназванных членов Ученого совета, вызывавшихся на ковер, вызвало пожелание предъявить этих людей.. Е.Н. Ивахненко продекларировал сомнение в их существовании. Н.В. Брагинская заметила, что «если бы граждане, которых вызывали и обрабатывали, заявили об этом публично, оно было бы попрозрачней».
«Полит.ру» удалось 9 февраля побеседовать с сотрудником университета Анной Геннадьевной Матвеевой, одной из тех, у кого была беседа с руководством. Она рассказала, в какой ситуации оказалась на данный момент, и о чем шла речь.
На сайте РГГУ Анна Генадьевна названа руководителем Отдела по работе с выпускниками и целевого развития, помощником ректора по международным делам. Беседовала Мария Блохина.
Расскажите, пожалуйста, что за беседа с вами была проведена?
Моя должность называется «помощник ректора». При этом я внешний совместитель, поэтому у меня годовой контракт, который заканчивается 29 января. Соответственно, все документы на то, что я заново оформляюсь с 1 февраля были вовремя отданы.
Разговор был следующий: документы на продление моего контракта будут подписаны через две недели с единственной просьбой (именно просьбой!) — не приходить на Ученый совет, поскольку я член Ученого совета. Я продолжаю работать, документы расписываются, у меня действующая доверенность и так далее, то есть все это время я работаю, но при этом контракт не оформлен до сих пор. По сути, я в данный момент не являюсь сотрудником университета при том, что я каждый день прихожу на работу.
Руководство ждет завершения выборов и смотрит на то, как вы себя поведете?
Я думаю, что руководство просто выбило меня таким образом из числа участников заседания Ученого совета. То есть я не имею формального права на него даже прийти, поскольку пока контракт не подписан, я формально не являюсь членом Ученого совета, несмотря на то, что я в него избрана.
Я подозреваю (но после нашего с вами разговора в этом уже не уверена), что в принципе предполагалось, что этот контракт будет подписан не знаю какими числами, но уже после того, как Ученый совет пройдет. Соответственно, в данный момент прийти на Ученый совет у меня нет формального права, и если я туда приду, то, наоборот, дам право выгнать меня с этого Ученого совета, так как мое появление там будет нелегитимным, поскольку я не являюсь в данный момент сотрудником университета.
То есть вас лишили возможности голосовать и участвовать в выборах ректора?
Да, конечно. Сейчас я не могу этого сделать ни по каким условиям, я не могу появиться на Ученом совете, поскольку не являюсь сотрудником университета.
При этом, повторюсь еще раз, весь объем работы я делаю, включая прошедшую в субботу образовательную выставку, в которой я участвовала и выступала там на круглом столе, документы на меня расписываются, в том числе отчеты Минобрнауки и так далее, но контракт на сегодняшний день, на данный момент, насколько я знаю, не подписан.
В принципе, ничто не помешает потом сказать, что этот контракт и не предполагалось подписывать, что конечно является правом ректора. Здесь как бы мое слово против слова того человека, который со мной разговаривал. Но тогда надо было приостанавливать мою доверенность и, собственно говоря, требовать, чтобы я покинула стены университета, а не продолжать со мной работать.
А с кем именно была у вас беседа?
С одним из проректоров университета. Ректор со мной за это время не разговаривал, при том, что моя должность называется «помощник ректора», кроме этого я возглавляю отдел целевого развития, я являюсь исполнительным директором Целевого фонда университета и так далее. То есть мой круг обязанностей достаточно широк.
В ходе этой беседы звучали какие-то угрозы или предлагали какую-то договоренность?
Нет, это не договоренность. Я восприняла это абсолютно как шантаж: ты не приходишь на Ученый совет и мы после этого подписываем контракт или ты идешь на Ученый совет, но контракт тогда не подписывают. Это было именно так.
Очевидная попытка давления?
Для меня — да. Честно говоря, для меня этот разговор был очень большим ударом.
А вы не знаете, с кем-то из ваших коллег аналогичные беседы проводились?
Вы знаете, я в курсе, но мой рассказ об этом будет звучать точно такими же слухами, даже если я слышала это непосредственно от людей, с которыми это происходило.
Я могу говорить только за себя, потому что разговор, который проводился со мной, был один на один. Никакие другие разговоры я подтвердить не могу просто потому, что я при них не присутствовала и не участвовала.
А когда был этот разговор с вами? 29 января заканчивался ваш контракт…
Это было уже после. До этой беседы я не знала, что мой контракт не продлен. Я считала, что он продлен, это было неделю назад. К тому моменту я уже без контракта работала, получается, два дня. Не помню, какое это было число.
