2006 год, возможно, не был самым выдающимся в научном отношении годом последних десятилетий, но он дал много пищи для удивления, коее по Аристотелю есть начало всякой философии, и размышлений, которые за удивлением неизбежно следуют.
Трудно не согласиться с журналом Science. По его версии, событием года стало признание международным научным сообществом доказательства гипотезы Пуанкаре, выполненного петербургским математиком Григорием Перельманом. К вящему изумлению общественности, Перельман отказался от престижной научной награды, которую ему были готовы присудить — Филдсовской медали. На очереди за отказом выстроилась премия Института Клея в миллион долларов. К моменту, когда сенсация назрела, Перельман уже оставил работу и жил с матерью на свои скудные сбережения и ее пенсию.
Помимо скандальной истории с доказательством гипотезы Пуанкаре, 2006 год стал свидетелем ряда прорывов в самых разных областях знаний.
Все новые интересные результаты приносят исследования в области сравнительной геномики. Определение полных последовательностей ДНК постепенно стало рутинным процессом даже для организмов с большими геномами, что открыло дорогу к череде новых открытий.
В 2006 г. впечатляющие успехи были достигнуты в секвенировании (определении последовательности) ДНК ископаемых организмов. Новости с переднего края науки теперь напоминают самые смелые мечты американского фантаста Майкла Крайтона, автора «Парка юрского периода». Одна из самых волнующих перспектив — секвенирование генома неандертальца, которое может пролить свет на дискуссионные вопросы происхождения человека. Сразу две группы исследователей значительно продвинулись в этом направлении. Пока о полной расшифровке ядерного генома говорить еще рано, но некоторые важные результаты уже налицо. Методом молекулярных часов удалось определить приблизительное время расхождения эволюционных линий неандертальца и человека разумного (порядка 450 тысяч лет назад, что совпадает с оценками по данным расшифровки митохондриального генома и ископаемым находкам). Высказано предположение и о возможности скрещивания между неандертальцами и человеком разумным.
Менее шумные попытки секвенирования геномов мамонта и пещерного медведя приобретают новое звучание в связи с идеями палеоэкологических реконструкций, вынашиваемых некоторыми российскими учеными (в Сибири уже пытаются создать мамонтовый парк). Практически все эти проекты — результат применения современных методов метагеномики (сначала из образцов извлекаются все «читаемые» последовательности, а позже компьютер производит их сортировку по видам организмов, опираясь на уже известные образцы) и ускоренных технологий секвенирования. Более того, благодаря полной экстракции ДНК, исследователи, помимо «шума» от современных организмов, ДНК которых случайно попадает в исследуемые образцы, получают информацию не только о «главных героях», неандертальцах или мамонтах, но и о микроорганизмах, которые их окружали.
Палеонтологи порадовали находкой, проливающей свет на эволюцию позвоночных в целом. В апреле 2006 г. в Nature было опубликовано описание трехметрового позвоночного тиктаалик из девонских отложений Севера Канады (порядка 375 млн. лет назад). Тиктаалик сочетает в себе особенности лопастеперой рыбы и наземных четвероногих. Подобно четвероногим, тиктаалик имеет уже оформленный шейный отдел, его полуплавники-полуноги снабжены локтевым и лучезапятсным суставами. Подобно рыбам, он еще не имеет пальцев, у него сохранились чешуи и жабры. Это настоящее переходное звено между лопастеперыми рыбами и первыми наземными четвероногими, вроде акантостеги и ихтиостеги.
Ряд интересных новостей принесла нейробиология. Самая волнительная — некоторые пациенты, находящиеся в вегетативном состоянии, несмотря на тяжелые повреждения головного мозга, способны реагировать на «задания» врача, мысленно выполняя поручение обойти вокруг дома или вообразить игру в теннис. Среди других достижений — имплантация нейропротеза в кору головного мозга человека, в результате которой парализованный пациент-доброволец смог усилием мысли перемещать курсор по монитору компьютера.
Добыты новые тревожные доказательства в дебатах по вопросам глобального потепления. Подведя итоги многолетних наблюдений, гляциологи констатировали устойчивую тенденцию к сокращению ледникового покрова гор обитаемых континентов и ледяных шапок Гренландии и Антарктиды.
Давно предсказанная гипотетически темная энергия, рассеянная во Вселенной, также вполне могла бы стать хитом сезона, если бы простые смертные могли оценить по достоинству скрытые от глаз непосвященных откровения современной астрофизики.
Несколько более заметным, хотя и менее значимым с научной точки зрения событием стало изменение формулировки понятия «планета». В августе Плутон, ранее имевший статус последней, десятой, планеты Солнечной системы перешел в разряд карликовых планет. Это было связано с открытием более крупного, чем Плутон, небесного тела, расположенного за орбитой Нептуна, получившего название Эрида. В результате этих классификационных изменений, планет стало на одну меньше, зато Солнечная система пополнилась тремя «карликовыми планетами» (или dwarf planets, термин был предложен специально для этого случая): помимо Плутона (диаметр 2306±20 км) и Эриды (2400±100 км), в их число входит Церера (975х909 км), располагающаяся в поясе астероидов.
Нобелевская премия по экономике досталась в этом году Эдмунду Фелпсу. Американский ученый из Колумбийского университета получил награду за анализ «интертемпоральных отношений в макроэкономической политике». Нобелевскую премию по химии получил американец Роджер Корнберг из Стэнфордского университета в Калифорнии «за исследования молекулярной основы транскрипции у эукариот». Нобелевскую премию по физике присудили двум американским астрофизикам — Джону Мэтеру и Джорджу Смуту — за исследования, связанные с зарождением галактик и формированием небесных тел. Нобелевскую премию за открытия в области медицины и физиологии получили в равных долях американские ученые Эндрю Файр и Крэйг Мелло за открытие механизма контроля генов, осуществляемого РНК.
Медаль Филдса, внимание к присуждению которой в этом году было особенно обострено в связи с ситуацией вокруг Г. Перельмана, помимо него (отказавшегося), получили бывший москвич Андрей Окуньков, ныне работающий в Принстонском университете в Нью-Джерси (США), американец Теренс Тао из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и француз Венделен Вернер из Парижского университета (l'Universite de Paris-Sud).
В то время как Science и Nature с сожалением сообщают о с трудом раскрытом ими научном обмане, нам в России не приходится долго ломать голову над тем, что именно следует признать самым позорным событием научной жизни уходящего года.
Нет, конечно же, нелегко выбрать между триумфом псевдонаучного фильма «Великая тайна воды», получившего на ТЭФИ премии в трех номинациях, и тем, что нашлось столько людей, воспринявших клоунскую пиар-акцию как серьезный иск об оскорблении религиозных чувств верующих путем преподавания в школе теории Дарвина. Однако эти два события по праву делят первое место, оставляя далеко за флагом все прочие проявления невежества и мракобесия, которых, увы, хватает.
Научная общественность в недоумении. Научные журналисты вслед за ней разводят руками. Дошло до того, что, к удивлению ученых, им на подмогу пришла Русская Православная Церковь в лице архиепископа Уфимского и Стерлитамакского Никона, написавшего воззвание к Генеральному директору Первого канала К. Л. Эрнсту. В своем письме архиепископ Никон охарактеризовал творящееся на первом канале как вакханалию «лженауки, мракобесия и оккультизма». На научных и околонаучных форумах рунета все неуверенно аплодировали с вытаращенными от изумления глазами. Может быть, и с обезьяньим процессом РПЦ подсобит? Тоже вполне тянет на вакханалию лженауки, мракобесия и оккультизма.
Переходим к причинам процветания наук и искусств в нашем отечестве — впереди встреча с итогами в области организации науки и научной политики.
Начнем с позитива. В мире отечественных физиков-ядерщиков наблюдается оживление в связи с участием в проекте постройки ускорителя ИТЭР. Отдел науки Полит.ру, воспользовавшись этим, не преминул опубликовать целую серию материалов (см. [1], [2], [3], [4], [5], [6]). Математики могут похвастаться не только решением одной из проблем, волновавших их сообщество в течение всего прошлого столетия, но и неожиданным жестом доброй воли со стороны бельгийского математика работающего в США, тоже Филдсовского лауреата, Пьера Делиня, который решил потратить половину причитающейся ему премии Э. Бальзана (1 млн. швейц. франков) на поддержку «борющихся российских математиков». По условиям премии, эти деньги должны были быть потрачены на поддержку молодых математиков, и Делинь сделал выбор в пользу математиков России. Наконец, всем научным работникам повысили надбавки за ученую степень.
Вместе с тем, есть и менее однозначные новости. Российская наука попыталась взять решительный курс на модернизацию. Появившаяся в конце 2005 г. программа была встречена научным сообществом со смешанными чувствами. Вскоре грустные ожидания подтвердились. Стратегические перемены в организации науки проявились для рядовых тружеников науки прежде всего сокращениями в академии. Сокращение же было отдано на откуп самим академическим институтам. По сути, это напоминало совет больному аппендицитом не удалять аппендикс, а осторожно отрезать по кусочку ото всех органов, которые он найдет в своем многострадальном теле. Остается только посочувствовать больному и понадеяться, что хирурги остановят его раньше, чем он сам заковыряет себя до смерти. Вопрос о том, откуда брать хирургов, периодически возникает в обсуждениях. Некоторые надежды возлагают на загадочных менеджеров (тревожно напоминает «крепких хозяйственников»). Ответ, возможно, лежит в другом месте — еще далеко не исчерпаны возможности русскоязычной научной диаспоры за рубежом. Многие российские ученые, работающие ныне в университетах и научно-исследовательских институтах США и Европы, могли бы помочь и как не в шутку независимые эксперты, и как люди, знающие, каким образом нынче устроены успешно работающие машинки по производству знаний.
Президент всея Руси в очередном порыве укрепления властной вертикали и президент Российской Академии Наук в борьбе за место, которое пришлось бы освободить, договорились о том, что теперь первый будет утверждать второго. Это событие, естественно, было воспринято, как покушение на академические свободы, что не мешает ему, по сути, лишь продолжать общий курс на сохранение status-quo любой ценой, хотя бы и на самое краткое время. Слабые надежды радикалов на закрытие академии или ее коренную реорганизацию в минувшем году снова не оправдались. Поразительная институциональная инерция при обилии кажущихся перемен остается самой заметной чертой российских реформ в области организации науки.
Вместе с тем, в целом, в настроениях по поводу этих неуклонно, но вяло текущих реформ преобладают мрачные тона. К концу года даже появилось тревожное, если не сказать паническое, письмо российских ученых, недовольных сложившейся ситуацией. Составители письма убеждены, что все самое здравое, что есть в Российской науке, сохранилось именно в институтах РАН, что надо отдать должное тем, кто выбрал путь терпения еще 15 лет назад, и позволить им, избрав нового президента РАН взамен переназначенного Ю. С. Осипова, попробовать прореформировать самих себя. На этот раз им почти удалось догнать и перегнать Америку, где ученые также выступают против вмешательства политиков в науку. Впрочем, несмотря на совершенно утопический характер плана, изложенного в письме, уже то хорошо, что научное сообщество публично реагирует на то, что происходит с наукой. По крайней мере, министерство получило долгожданную реакцию и предложения «снизу», выраженные через СМИ (и здесь речь идет не только об упомянутом письме — многие ученые, ведущие специалисты в своих областях, выступали и выступают в прессе с интересными научно-организационными идеями). Во всяком случае, хотелось бы, чтобы в наступающем году поток выступлений ученых в СМИ по вопросам реформы науки не иссяк. Быть может, кому-то из отечественных специалистов суждено будет придумать, в добавок к уже имеющимся, новые удачные идеологемы, которые помогут выйти из затянувшегося кризиса непонимания того, что с нами происходит и куда двигаться дальше.
Пытаясь заменить собой отсутствующий в России рынок экспертного труда, другой институциональный реликт — ВАК — предпринимает титанические усилия по поддержанию высоких стандартов качества научной работы. Однако плоды этих усилий вызывают очередной приступ изумления и даже протеста. Вместо того, чтобы сформулировать хоть какие-то явные критерии для оценки качества научных публикаций (или взять готовые наработки — хотя бы, широко известный импакт-фактор), ВАК продолжает в глубокой тайне готовить списки журналов, публикации в которых «засчитываются» при защите диссертаций. Научная общественность не без интереса наблюдает за результатами этой странной лотереи. Список российских журналов сокращается, монографии (независимо от места издания) вообще выпали из поля зрения, а недавно появившийся список иностранных журналов с самого начала оказался укомплектован таким образом, что никто не в силах установить по результатам наблюдений никаких очевидных закономерностей, лежащих в основе стихийных процессов его формирования. Остается надеяться, что испытатели природы и обществоведы разгадают эту внеочередную тайну мироздания в следующем году.
Возможно, итоги научного года в нашем исполнении (начали за здравие, а кончили за упокой) выглядят неутешительно. Блеск мировой науки эффектно оттеняет нищета российской. Реформы науки и образования ограничиваются странными полумерами, которые не вызывают восторга у реформируемых. Самая заметная тенденция в научной жизни внутри страны — нарастание мракобесия и оккультизма.
Наши читатели, впрочем, могут быть спокойны. История науки содержит неисчерпаемый резерв занимательных баек, исследователи, населяющие остальные 5/6 обитаемой суши (в их числе наши бывшие соотечественники), не оставят нас без публикаций в Science и Nature, которые можно будет пересказать и откомментировать. Журналисты-научники, потихоньку строящие свою организацию, пытаются уговорить российских ученых пойти навстречу в области популяризации науки. Быть может, им это удастся прежде, чем российская наука окончательно превратится в подобие карго-культа...
Итоги года помогли подвести сотрудники отдела «Передовая наука» Ольга Орлова и Яна Войцеховская, которым я выражаю искреннюю благодарность.
Счастливого всем Нового Года!
