На наш взгляд, сейчас в обсуждении сферы науки произошла существенная сдвижка. Некоторые позиции артикулированы настолько хорошо, что даже в ситуации более-менее официозного обсуждения мало кто может оспорить принципиальные тезисы в той части, которая касается нормализации ситуации с конкурсом и экспертизой. Так, на прошедшем на прошлой неделе в зале коллегии Министерства образования и науки круглом столе (с участием замминистра Дмитрия Ливанова, организатор Центр экономических исследований и распространения экономической информации “Открытая экономика”) содержательный каркас обсуждения задавали вполне известные читателям "Полит.ру" Борис Салтыков, Александр Соболев, Евгений Онищенко, Михаил Гельфанд, а, кроме того, академик Георгий Георгиев и представители РФФИ.
Судя по всему, сейчас уже невозможно всерьез оспаривать тезис о необходимости существенно, в разы увеличить долю конкурсного финансирования науки, международной экспертизы, а также тезисы о применимости в целом ряде ситуаций формальных критериев (цитируемость и т.п.)
С точки зрения общественной коммуникации было интересно наблюдать, как тезисы, доведенные до проектов или практики, оказываются сильнее как официозной рутины, так и некой линии, предложенной организаторами. В результате чего проясняются настоящие позиции участников. Организаторы держали рамку и интерес создания “системы научных и инновационных фондов”, переваливая немного в сторону критику конкретно РФФИ. Тогда как основное содержание обсуждения возникло сразу после выступления профессора Соболева.
Александр Соболев указал на формальную статистику присутствия России в мировой науке, которая имеет ухудшающуюся динамику, несмотря на объявленный рост финансирования: по количеству публикаций в последнее время российская наука спустилась с 8 на 9-е место, а по совокупном у индексу цитируемости – с 15 на 17, то есть уже уступив Китаю, имеющему мощный положительный тренд развития. Разрыв между первым и вторым параметром указывает на проблему “болота” – очень слабые публикации и исследования в совокупном потоке. Иными словами, тезис “дайте больше денег” сам по себе не работает.
Проект Соболева (см. подробнее на сайте "Полит.ру") состоит в том, чтобы исходя из понятных объективных критериев вклада ученого в мировую науку , поверх (не вместо) текущей системы финансирования обеспечить все-таки соотвествующие условия для ученых мирового уровня, работающих в нашей стране. Во-первых, необходимо создать нормально оплаченный набор постоянных профессорских позиций, во-вторых, ввести систему грантов международного уровня, и в-третьих, систему конкурсной закупки оборудования по тем же формальным критериям вклада в мировую науку. По оценке Scientific.ru количество лотов по этим конкурсам, соответствующих строгим критериям международной цитируемости может быть порядка тысячи, что относительно немного по сравнению с бюджетом науки как таковым.
В полемике вокруг данного проекта оживился представитель Министерсва: он увидел здесь свой интерес в логике ясных критериев финансирования вместо общей позиции Президиума РАН по административному распределению средств. В частности он заметил, что тысяча профессорских позиций мирового уровня вполне могут быть созданы в рамках финансирования Академии.
Проект комьюнити Scientific.ru представлял Евгений Онищенко (см. подробнее предложения по реорганизации науки) и в своем вполне ясном и неформальном докладе предложил увеличить финансирование РФФИ в четыре раза с тем, чтобы размер гранта был достаточен для проведения одного исследования (примерно $40 тыс. в год), что принципиально изменит ситуацию с финансированием работающих лабораторий. Понятно, что это потребует усовершенствования процедуры конкурсов РФФИ (в том числе за счет введения международного элемента в экспертизу проектов, обязательной обратной связи с участниками конкурсов), а также ужесточения требований к лабораториям по результативности работ по грантам.
Академик Георгиев, куратор самого успешного внутриакадемического конкурсного проекта по поддержке исследования в области молекулярной и клеточной биологии, рассказал, что можно устроить адекватный конкурс и менее сложными средствами, чем РФФИ: сначала принимаются в расчет только формальные критерии, которые утверждаются решением совета из семи крупнейших ученых, оспорить которое можно в контрольной комиссии. Но здесь следует заметить, что программа Георгиева – скорее исключение среди академических программ, где работают административные механизмы финансирования, к тому же по началу его программа подверглась критике, поскольку было очевидно отсутствие конкурса – все видели, что гранты шли “своим”, и, возможно, благодаря такой критике возник хороший механизм. Программы Георгиева имеют то преимущество перед РФФИ, что размеры грантов адекватны расходам на исследование, формальная отчетность упрощена, содержательная отчетность понятна. Минусы – такая структура может зависеть от персонального состава и ситуации в слишком маленьком конкурсном совете, а РФФИ – более-менее машина, хотя в последние годы и ее начали встраивать в “вертикаль”.
В целом понятно, что это правильный способ движения преодолеть недостатки в каждом из работающих конкурсных иституций и вводить новые, с целью вернуть в научную среду естественный для нее дух честной игры, кокурентности и отделить ее от административных игр. Понятно также, что предложения Соболева будет иметь эффективность по поводу улучшения позиций России в смысле вклада в публикации мирового уровня. Очевидно, что и из РФФИ можно сделать чрезвычайно мощный механизм финансирования науки, Фонд Бортника (содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере) также довольно эффективен как инструмен. А такие вещи, как программа Георгиева или введение честных конкурсов в целевые программы – тоже чрезвычайно полезны. Логично также иметь фонд в области медицинских исследований и пр. В публичном пространстве с этими тезисами будет отныне спорить очень сложно, проблема в политико-административном продвижении.
Знаток этой сферы Борис Салтыков (основатель РФФИ) считает, что правильно добиваться не увеличения в четыре раза финансирования РФФИ и др., а увеличения доли фондов в финансировании науки. Это понятно, что в этом одни субъекты могут найти элемент игры с РАН, другие увидят фразу на административном языке (рост по 1% в год) и не испугаются. С нашей точки зрения, здесь есть проблема – все-таки увеличение финансирования в 4 раза, дает ясный результат: были гранты на которые можно прокормить аспиранта, станут полноценные гранты на исследования, а промежуточные решения не дают эффекта достижения цели.
Понятно, что разумные ходы по увеличению доли конкурсного финансирования в области науки и инноваций не решат целого ряда связанных проблем. Например, методы экспертизы, принятые в открытой науке, нельзя применить к сфере ВПК, как бы тематически эти вещи не были связаны. Здесь вообще требуется мощная работа по созданию института прав интеллектуальной собственности, чтобы простроить эффективные связки и границы между военной (и корпоративной) наукой и открытой наукой. У нас здесь сложные перегибы: то продается дорогое знание по бросовой цене, то секретится даже то, что вполне могло бы быть опубликовано и запатентовано. Но – это отдельный разговор не меньшей важности, чем вопрос о конкурсном финансировании, где уже мало интеллектуальных проблем, - остались политические.
От редакции "Передовой науки" на "Полит.ру".
