С 1990-х годов мир охвачен пандемией заболевания, смертельного для лягушек, жаб, тритонов и прочих земноводных. Болезнь носит название хитридиомикоз, а вызывает ее патогенный грибок Batrachochytrium dendrobatidis (краткое обозначение — Bd). Он живет в верхних слоях кожи лягушек, а кожа для них — особенно важный орган, так как через ее поверхность лягушки поглощают воду и дышат. У зараженных животных возникают язвы, судороги, наступает истощение, затруднение дыхания и гибель. Противогрибковые препараты позволяют вылечить отдельную лягушку или тритона, создана даже вакцина на основе мертвого грибка, которая помогает лягушке стать устойчивой к заражению. Но для борьбы с болезнью на уровне популяций эффективных средств не найдено. Невозможно сделать инъекцию каждой лягушке в пруду или лесу.
Болезнь некоторое время не принимала эпидемического характера, например, в Венесуэле она поражала местных лягушек еще в 1980-х. А позже, когда ученые уже забили тревогу, выяснилось, что возбудитель имеется у музейных экземпляров лягушек, собранных еще в XIX веке. Сейчас пандемия охватила Европу, Северную и Южную Америку, Африку, Новую Зеландию, вызвав значительно сокращение численности земноводных. На данный момент болезнь привела к исчезновению примерно 90 видов земноводных.
Теперь исследователи связали гибель земноводных со всплесками случаев малярии в Коста-Рике и Панаме в 1990-х и 2000-х годах соответственно. Сокращение количества амфибий, вероятно, привело к всплеску численности комаров, распространяющих малярию, поскольку головастики амфибий поедают личинок комаров. Выводы, опубликованные в журнале Environmental Research Letters, впервые показывают, что гибель земноводных повлияла на людей.
«Эта статья — тревожный сигнал, — говорит эколог Джон Вандермеер из Мичиганского университета, не участвовавший в исследовании. — Она подчеркивает, что проблема не только в том, что мы теряем биоразнообразие, которое прекрасно и восхитительно. Дело в том, что потеря биоразнообразия имеет вторичные последствия для благосостояния людей — в данном конкретном случае для здоровья человека».
Исследователи использовали данные по отдельным округам Панамы и кантонов Коста-Рики, чтобы отслеживать распространение малярии в этих странах. Хотя распространение произошло несколько десятилетий назад, данные стали доступны только недавно, когда записи о заболеваниях на уровне округов были оцифрованы. Исследователи объединили эти данные о малярии со статистикой сокращения численности амфибий, спутниковыми снимками и экологическими исследованиями, чтобы выявить влияние гибели лягушек и саламандр.
Согласно газете, через год после того, как количество амфибий в районе стало сокращаться, начали появляться случаи малярии, связанные с грибком Bd. Первоначально число случаев росло в течение трех лет, а затем стабилизировалось еще на несколько лет. Авторы пишут, что случаи заболевания малярией достигли пика примерно через шесть лет после того, как амфибии начали умирать. В Панаме случаи малярии увеличились в пять раз. Примерно через восемь лет после появления Bd его влияние на случаи малярии начало снижаться и вскоре стало статистически незначимым.
Хотя исследователи считают, что непосредственно влияет на статистику заболевания малярией численность комаров, они не смогли доказать эту взаимосвязь, поскольку необходимые данные о плотности комаров отсутствуют. В результате ученые не уверены, почему случаи заболевания малярией начали снижаться через восемь лет, хотя популяция лягушек не восстановилась. Возможно, это могло быть связано с тем, что люди предприняли больше шагов, чтобы остановить распространение малярии, или с тем, что комаров съедали другие хищники.
