Пчелы. Что человек и пчела значат друг для друга

Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу Фридриха Хайнбуха «Пчелы. Что человек и пчела значат друг для друга» (перевод Алексея Денисенко).

Пчелы гораздо древнее, чем люди: когда 4–5 миллионов лет назад предшественники Homo sapiens встретились с медоносными пчелами, те жили на Земле уже около 5 миллионов лет. Пчелы фигурируют в мифах и легендах Древних Египта, Рима и Греции, Индии и Скандинавии, стран Центральной Америки и Европы. От повседневной работы этих трудолюбивых опылителей зависит жизнь животных и людей. Международная организация The Earthwatch Institute официально объявила пчел самыми важными существами на планете, их вымирание будет означать конец человечества. Фридрих Хайнбух, увлеченный пчеловод, подробно рассказывает, какую важную роль в поддержании здоровья планеты играют пчелы и как мы, в свою очередь, можем им помочь.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Охота за медом

Когда первые предшественники Homo sapiens 4–5 миллионов лет назад встретились с медоносными пчелами, те жили на Земле уже около 5 миллионов лет. До сих пор нет надежных данных насчет того, когда человек разумный впервые открыл для себя мед, но древнейшим известным свидетельством знакомства людей и пчел пока остается наскальный рисунок в Куэвас-де-ла-Аранья (Паучьих пещерах) в испанской провинции Валенсия, муниципалитет Бикорп. Рисунок датируется 10 000–6000 лет до нашей эры и включен в Список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Понятно, что среди пчеловодов это изображение вызывает особый интерес.

На рисунке изображен человек с емкостью для сбора меда, окруженный пчелами; женщина это или мужчина, однозначно определить нельзя. Человек забрался на верхушку дерева и достает мед из пчелиного гнезда в дупле. Пчелиное жилище охотником за медом было при этом, вероятно, разрушено.

Наскальный рисунок в Куэвас-де-ла-Аранья

Как же наши предки отыскивали гнезда диких пчел? Луций Юний Модерат Колумелла, живший в Испании и умерший в 70 году нашей эры, мог бы предоставить некоторые сведения на этот счет, так как описанный им метод, вероятно, не сильно отличался от того, которым пользовались наши предки в каменном веке. Эти сведения содержатся в его трактате Rei rusticae libri duodecim («12 книг о сельском хозяйстве), посвященном сельскому хозяйству, садоводству и лесоводству:

Сначала находили место, где много пчел пьет воду. Затем пчел помечали красной охрой и ждали, пока помеченные пчелы вернутся. Если времени проходило немного, можно было рассчитывать, что гнездо находится в непосредственной близости. Затем, когда какая-либо из пчел улетала, следовали за ней к гнезду. Если гнездо находилось в большем отдалении, нескольких пчел приманивали малым количеством меда, ловили их и затем выпускали одну за другой, преследуя, пока не достигали гнезда. Гнезда помечались знаком нашедшего их, что должно было удержать других охотников за медом от сбора меда этой пчелиной семьи.

Охотники за диким медом до сих пор существуют в Гималаях и Центральном Непале. Там находится родина гигантской горной пчелы (Apis laboriosa), самой крупной медоносной пчелы в мире. Имея длину тела 30 миллиметров, она приближается по размеру к одному из встречающихся в наших широтах видов шершней.

Обычные медоносные пчелы наверняка не смогли бы выжить в экстремальных климатических условиях Гималаев, но гигантская горная пчела выработала блестящую стратегию выживания: суровую горную зиму, длящуюся с октября по апрель, она проводит на высоте 700–800 метров над уровнем моря, в умеренных климатических зонах страны, а поздней весной поднимается в Гималайские горы, преодолевая расстояние до 100 километров. В качестве места для гнездовий они предпочитает очень отвесные, обрывистые и практически недоступные скалы на высоте 2500–3000 метров. Здесь вплотную друг к другу строятся гнезда, и через некоторое время в них появляется больше 100 000 пчел (для сравнения: летом семьи медоносных пчел состоят из 60 000–70 000 особей).

Единственный враг, от которого приходится обороняться на такой высоте, — это вид шершня, питающийся пчелами. Пчелы развили интересный защитный механизм, похожий на волну, которую пускают футбольные фанаты на стадионе: когда все особи семьи синхронно поднимают и опускают свое брюшко, это выглядит как цельное гармоничное волновое движение. Таким образом пчелы заставляют врага думать, что он имеет дело с большим единым организмом, который в известном смысле и представляет собой пчелиная семья. Неудивительно, что такой трюк заставляет потенциального агрессора держаться на расстоянии.

К сожалению, пчелы до сих пор не изобрели стратегию, которая позволила бы им обороняться от самого ловкого из хищников — человека. Жители горных деревень в окрестностях Куине в Северо-Западном Непале (там проживает народ магаров) добывают мед из пчелиных гнезд следующим хитроумным способом.

Сначала у подножия отвесных скал, на которых гнездятся пчелы, жгут хворост, создавая видимость лесного пожара. Пчелы отступают к верхней части сот, где хранится мед. Здесь они запасаются своим «высокоэнергетическим питанием», так как думают, что нужно спасаться бегством.

Теперь возле ячеек с расплодом, расположенных ниже, практически нет пчел. Затем среди поднимающегося дыма стоящие на выступе скалы охотники за медом спускают веревочные лестницы. Вооруженные корзинами для сбора меда и длинными шестами, они приступают к выполнению опасной миссии: лезут вниз по этим веревочным лестницам, пока не достигают уровня гнезд. Чтобы добраться до сот с медом, сначала вырезаются соты с расплодом. Затем под гнездо подставляется корзина, чтобы можно было срезать и поймать тяжелые медовые соты.

Вы можете представить себе, сколько мужества, силы и ловкости требует эта опасная работа на головокружительной высоте. К тому же она должна производиться обдуманно, в полном спокойствии и без всякой спешки, чтобы рассерженные пчелы не атаковали охотника. Этот способ добывания меда — часть культурного наследия и ритуал инициации, он используется в первую очередь не для коммерции.

Урожай меда собирается не летом, как в Центральной Европе, а в октябре, когда пчелиные семьи достигают наибольшей численности и готовятся к переселению в более низко расположенные долины, так что по-настоящему долгосрочный ущерб для пчел исключается. Однако и этому виду пчел может быть нанесен вред в результате использования пестицидов. Такой вид добычи меда имеет, несомненно, больше общего с методами наших предков, чем с современным промышленным пчеловодством.

Земля, текущая молоком и медом

Люди, поначалу лишь собиравшие дикий мед «дикими» же способами, довольно скоро поняли, что лучше не разрушать жилища пчел целиком, уничтожая пчелиные семьи и лишая себя тем самым источника меда. Они пришли к мысли, что, отбирая мед у пчел, их гнезда можно оставлять как можно в большей сохранности, чтобы снова и снова возвращаться за сладким лакомством или воском. Эта идея наряду с переходом людей к оседлости около 10 000 лет назад послужила основой для начала целенаправленного разведения пчел.

В неолитическом поселении в Южной Анатолии есть изображение пчелиных сот, датируемое около 6500 годом до нашей эры.

В 1980-е годы на севере Израиля была раскопана пасека поселения Тель-Рехов, уже существовавшего на рубеже 1-го и 2-го тысячелетий до нашей эры. Здесь были найдены остатки пчелиных жилищ, представлявших собой трубки из глины и керамические сосуды. Эти трубки чаще всего были 70–80 сантиметров в длину, с летками и съемными крышками. Большинство трубок были уложены друг на друга в три ряда, и предполагается, что такая пасека давала более 500 килограммов меда и 50–70 килограммов воска в год.

Такая лежащая труба была первой формой улья, известной уже древним египтянам. Она насчитывала 80–100 сантиметров в длину и около 20 сантиметров в диаметре (в самом широком месте). Сначала эти скорее эллиптические в разрезе трубки делали не из глины, а плели из вьющихся растений, корней или прутьев и герметизировали суглинком или смесью суглинка и коровьего навоза. Возможно, при обжиге внешнего слоя этих трубок возникла идея делать их из глины. Возможно также, что однажды пчелиный рой случайно заселился в такую лежащую трубку из глины, а затем владелец стал использовать ее для разведения пчел. Когда стало понятно, что глиняные сосуды пчелиные семьи тоже воспринимают как подходящие жилища, в них стали расселять роящиеся семьи. В странах, лежащих к югу от воображаемой линии, соединяющей Гибралтар и Камчатку, эти лежачие трубы — плетеные, изготовляемые из коры или из древесины — до сих пор являются самым распространенным видом улья.

Исследования ДНК, выделенной из останков пчел в Тель-Рехове, показали, что там, вероятнее всего, разводили завезенную с территории современной Турции анатолийскую породу пчел Apis mellifera anatolica. Считается, что ее медопродуктивность была заметно выше, чем у местной породы Apis mellifera syriaca[1]. Библейский мотив «земли, текущей молоком и медом», под которой подразумевается Палестина, в свете археологических подтверждений существования достаточно профессионального и продуктивного пчеловодства в этом регионе приобретает новое и вполне конкретное звучание.

Пчелы в Древнем Египте

На всем Ближнем Востоке, и прежде всего в Египте, мед был невероятно важным продуктом, поэтому пчелы играли ключевую роль.

Первое известное изображение разведения пчел и получения меда происходит из солнечного храма фараона Ниусерры в Абу-Горабе. Это изображение относится ко времени правления V династии (2504–2347 гг. до н. э.). В левой части рисунка изображена сцена извлечения меда из небольшого штабеля цилиндрических ульев; в средней части рисунка показано, как мед перерабатывается, а в правой — как разливается по сосудам.

Первые письменные свидетельства о пчеловодстве в Древнем Египте относятся к 2400 году до нашей эры. В папирусном свитке, посвященном божеству Хорахте, упоминаются значительные количества меда и воска — об этом пишет Люсьен Адам в книге «Пчеловодство на протяжении веков» (L’Apiculture à travers les âges). Эти продукты наряду с маслом и ладаном относились к постоянным доходам храма и приносились в качестве жертвенных даров. Крестьяне уплачивали в форме меда часть налогов.

Можете ли вы себе представить, что государственные чиновники получали по крайней мере часть жалованья медом? Сегодня это кажется немыслимым, но во времена правления Рамсеса II это было обычным делом, потому что мед был драгоценным продуктом, занимавшим едва ли представимое сегодня место в питании и медицине.

Уже тогда на основе меда производилась ценнейшая косметика. Нефертити, соправительница Эхнатона, сохраняла свою легендарную красоту в том числе с помощью чистейшего меда. Его смесь с алоэ вера она использовала как средство для ухода за кожей и, кроме того, принимала ванны с молоком и медом.

В мифологии и культе фараона мед также играл важную роль. Его часто находят в погребениях. Надписи на горшках времен Тутанхамона свидетельствуют о том, что мед использовался в погребальных обрядах, правда, непонятно, как именно. Наверняка известно лишь то, что сосуды с медом ставились затем в гробницу.

Ко времени правления Мернептаха относится список погребальных даров. Перечисленные дары включали в себя мебель, инструменты и продукты питания. Наряду с вином и различными маслами были указаны два сосуда с медом. Вместо меда в погребение могли положить в качестве жертвенного дара медовые соты — или в мисках, или отдельным куском.

Мед применялся не только в качестве «пищи для мертвых». Его использовали также для мумифицирования умерших и консервирования скоропортящихся продуктов, например мяса. Свежее сырое мясо помещалось в заполненные медом емкости, где оно не портилось в течение долгого времени. Таким способом его можно было запасать. Греческий историк Геродот (ок. 484 — ок. 425 до н. э.) сообщает в «Истории», что ассирийцы сохраняли своих знатных мертвецов в меду. Правда, не затем, чтобы их впоследствии съесть.

Иероглиф пчелы, который изображен во многих храмах, монументах и гробницах, не имеет тем не менее ничего общего с пчеловодством. Он был частью титула фараона, точнее, символом царя Нижнего Египта.

В одном древнеегипетском мифе, части мифа о сотворении мира, который восходит к 4-му тысячелетию до нашей эры, содержится представление, согласно которому пчелы, мед и воск произошли из слез бога солнца Ра. Райнхард Бюлль приводит этот миф в книге «О воске. Вклад сотрудников фирмы Hoechst1 в знание о восках» (Vom Wachs. Hoechster Beiträge zur Kenntnis der Wachse):

Во время ужасной беды, которая пришла на землю, плакали боги, люди и животные. Плакал и бог солнца Ра, и его слезы падали на землю. Они превратились в пчел, пчелы полетели к цветам всех растений, и так появились воск и мед — из слез бога Ра.