Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу Армана Д'Ангура «Влюбленный Сократ. История рождения европейской философской мысли» (перевод Николая Баратова).
Сократ — гениальный мыслитель и один из творцов европейской философии. Таким он был запечатлен в диалогах Платона, и таким мы знаем его и по сей день. Однако что за человек на самом деле скрывался за этим именем? Знакомы ли мы с настоящим Сократом? Профессор Арман Д’Ангур предлагает взглянуть под новым углом на жизнь философа. Сократ, которого заново открывает для нас автор, — это Сократ, терзаемый переживаниями и страстями, храбрый воин, атлет, любовник и мечтатель. В этом полном и подробном жизнеописании самого таинственного мыслителя Античности прослеживается его путь от юноши, впервые познавшего любовь и вкусившего знание, до зрелого мужа, чьи идеи определили ход европейской философской мысли на века вперед.
Предлагаем прочитать один из разделов книги.
Прислушиваясь к голосам
Что же могло умерить устремления Сократа и в конечном счете изменить направление его жизни, отвратив философа от общественного признания и воинской славы? Ведь, как я это уже утверждал, ничто не мешало ему достичь успеха на этих традиционных поприщах — ни происхождение или чрезмерные амбиции его семьи, ни отсутствие у него самого необходимых навыков, ума или достаточной энергии. Скорее всего, было что-то более личное и весомое, что в какой-то момент заставило Сократа в возрасте двадцати с лишним лет изменить течение своей жизни.
Одним из определяющих моментов в решении Сократа стать философом, а не заниматься военным делом или политикой было ощущение того, что он получил некий «божественный знак». В речи на суде, приводимой в «Апологии» Платона, Сократ объясняет ту необычайную по силе составляющую его личного опыта, которую один из его обвинителей Мелет попытался на процессе высмеять. По словам философа, он с детства ощущал, что им руководит некий внутренний голос, который он называл «божественным существом», или своим даймонием (от греч. Δαιμόνιον, то есть «божественное». — Пер.).
«…Вы часто и повсюду от меня слышали, а именно что мне бывает какое-то чудесное божественное знамение; ведь над этим и Мелет посмеялся в своей жалобе. Началось у меня это с детства: вдруг — какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я бываю намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет. Вот этот-то голос и не допускает меня заниматься государственными делами. И кажется, прекрасно делает, что не допускает. Будьте уверены, о мужи афиняне, что если бы я попробовал заниматься государственными делами, то уже давно бы погиб и не принес бы пользы ни себе, ни вам».
Для Сократа было важно опровергнуть официальное обвинение в «введении новых богов», а также любые предположения о том, что он когда-либо стремился играть влиятельную роль на раздираемой спорами политической арене Афин.
Утверждение о том, что ему помогало общение с личным «божественным существом», вряд ли поколебало бы судей, и без того подозрительных или недоброжелательно настроенных по отношению к Сократу из-за его явной уверенности в себе и репутации атеиста. Однако для читателей Платона это объясняло бы, почему афиняне ошибались, вынося его учителю приговор по предоставленному обвинению.
До недавнего времени историки в основном довольствовались упоминанием о божественном знаке Сократу, как о просто любопытном явлении, а не как о психологическом симптоме.
Однако психологи склонны относить это к более распространенному, чем было принято считать ранее, состоянию — к эффекту «слышания голосов». По оценкам экспертов-психологов, слуховые галлюцинации возникают в течение жизни у каждого пятого человека. В большинстве случаев это явление носит ограниченный и преходящий характер. Но иногда оно расценивается специалистами как форма психоза, который может варьироваться от легкого до тяжелого. Подобное состояние может длиться как несколько месяцев, так и много лет; некоторые люди могут «слышать голоса» на протяжении всей жизни. И тогда, для уменьшения возможных негативных последствий, возникает потребность в мерах медицинского или психологического характера. Некоторые же люди обретают умение использовать это для собственной выгоды.
Появление «голосов» часто может быть связано с какими-то травмирующими событиями в раннем детстве. Возможно, что-то подобное произошло и в жизни Сократа. Слова философа в платоновском диалоге «Крито» о том, как отцы физически наказывают своих нерадивых сыновей, наводят на мысль, что примерно так же поступал и его отец Софрониск. Похоже, Сократ не слушался отца и проявлял нежелание заниматься ремеслом каменотеса. А потому можно предположить, Софрониск, наблюдая, как Сократ раз за разом отлынивает от работы каменотеса или скульптора, мог подвергнуть его физическому наказанию.
В этом случае психологическое воздействие на интеллектуально развитого и эмоционально чувствительного юношу могло быть очень сильным. В дополнение к естественной заботе о собственном комфорте и физическом благополучии Сократ должен был испытывать чувство стыда за то, что игнорирует желания отца. Подобные переживания могли способствовать возникновению того самого «внутреннего голоса», который, как Сократ утверждал, скорее предостерегал его от неверного поступка, чем подталкивал к неким действиям. Но Сократ, как он обоснованно утверждал, сумел превратить это состояние в нечто дающее ему особые преимущества. С учетом, разумеется, религиозных представлений, существовавших в тех местах и в то время.
Умение обращаться с услышанными голосами встречается и в современных наблюдениях за людьми в подобном состоянии. Но в случае с Сократом присутствует дополнительный и, по-видимому, связанный с тем же симптом: его способность замирать в трансе на длительные периоды времени. Диагнозы наподобие «каталептического припадка» можно было бы истолковать как патологическую к тому предрасположенность.
Однако следует учесть, что Сократ, благодаря полученному еще в ранние годы тренингу в атлетических упражнениях и танце, обрел несложную способность переносить физические нагрузки при столь длительных замираниях.
Во фрейдистской психологии это может быть увязано с велениями жесткого «суперэго» или с угрызениями совести. Но как бы мы ни психологизировали возникновение «внутреннего голоса» у Сократа, все это, скорее всего, вызывало беспокойство и тревогу у близких к нему людей, да и у самого мальчика. Юный Сократ должен был осознавать свое отличие от товарищей, чувствовать себя среди них не на своем месте. Вероятно, это также приводило к тому, что он не особо умел знакомиться как с другими мальчиками, так и, возможно, позднее с девушками, которых его семья могла подыскивать, имея в виду последующую женитьбу. В ряде пассажей из платоновских «Диалогов» Сократ прямо указывает на то, что его даймоний мешает ему заводить дружбу. Особенно с молодыми людьми с выраженными политическими амбициями, которые стремятся к богатству и славе, а не к самосовершенствованию и истине.
Кроме того, наличие у человека психологического заболевания само по себе могло заклеймить его позором. И не важно, было ли это связано с божественным промыслом или с органическими причинами. Медицинская мысль в Древней Греции того времени двигалась в новых направлениях: в медицинском трактате, написанном примерно в год смерти Сократа, подробно описаны симптомы эпилепсии, которую автор с долей эвфемизма называет «священной болезнью».
Примерно в том же плане Платон приводит в своем диалоге «Федр» рассуждения Сократа о «мании» как о безумии. При этом философ утверждает, что многие его формы, включая любовь и стремление к мудрости, являются не отрицательными, а положительными, творческими и дарованными богами. Излагая подобную аргументацию, Платон вполне мог иметь в виду существовавшие в то время весьма суровые и враждебные суждения по поводу психических заболеваний. Тем более что они могли быть направлены против его почитаемого учителя, проявлявшего симптомы необычного и тревожащего окружающих поведения.
