Я пишу это 22 июля, когда позади уже почти два месяца лета, и понимаю, что этим летом я до сих пор не видел лягушку. Ни лягушачьей икры в канаве, ни головастиков. Даже ни разу не слышал сладостные трели лягушек в пруду по вечерам.
Хотя специально за лягушками я не гонялся, но в прошлые годы они сами находили меня, стоило провести хотя бы пару дней за городом. Выходя вечером в сад, нет-нет да заметишь прыжки в траве, а, когда подойдешь к пруду, услышишь несколько всплесков от поспешивших укрыться в воде лягушек. Во второй половине лета появлялись маленькие лягушата, еще совсем недавно бывшие головастиками. В этом году – ничего подобного.
Виновато ли в этом необычно холодное лето, застройка округи городскими домами и все большее число автомобилей на дорогах – непонятно. Но отсутствие лягушек в давно знакомой местности напоминает и о глобальной проблеме. Дело в том, что число лягушек заметно сократилось по всему миру. Помимо универсальных причин: сокращения подходящей среды обитания и других антропогенных факторов, есть угроза специфическая для земноводных. С 1990-х годов мир охвачен пандемией заболевания, смертельного для лягушек, жаб, тритонов и прочих земноводных.
Болезнь носит название хитридиомикоз, а вызывает его патогенный грибок Batrachochytrium dendrobatidis (кратко обозначается – Bd). Он живет в верхних слоях кожи лягушек, а кожа для них особенно важный орган, так как через ее поверхность лягушки поглощают воду и дышат. У зараженных животных возникают язвы, судороги, наступает истощение, затруднение дыхания и гибель. Противогрибковые препараты позволяют вылечить отдельную лягушку или тритона, создана даже вакцина на основе мертвого грибка, которая помогает лягушке стать устойчивой к заражению. Но для борьбы с болезнью на уровне популяций эффективных средств не найдено. Невозможно сделать инъекцию каждой лягушке в пруду или лесу.
Болезнь некоторое время не принимала эпидемического характера, например, в Венесуэле она поражала местных лягушек еще в 1980-х. А позже, когда ученые уже забили тревогу, выяснилось, что возбудитель имеется у музейных экземпляров лягушек, собранных еще в XIX веке. История всемирной эпидемии началась в 1993 году в австралийском штате Квинсленд. Сейчас пандемия охватила Европу, Северную и Южную Америку, Африку, Новую Зеландию, вызвав значительно сокращение численности земноводных. Мне неизвестно, проникла ли болезнь к лягушкам России, но по крайней мере в одной работе указано на появление сходных симптомов у головастиков остромордых лягушек на Урале (Трубецкая Е.А. 2009. Инфекционное поражение кератиновых структур ротового аппарата личинок Rana arvalis Nilss. на Среднем Урале).
В 2013 году выяснилось, что от хитридиомикоза страдают и безногие земноводные – червяги. Считается, что болезнь уже стала причиной полного исчезновения около 200 видов. Всего же он способен заражать более 700 видов земноводных. Представителей некоторых особо уязвимых видов ученые специально вылавливают в природе и помещают в зоопарки, чтобы уберечь от полного исчезновения.
Последняя новость о хитридиомикозе только добавляет поводов для тревоги. Обнаружен родственный грибок, который тоже вызывает болезнь земноводных. Его нашли у обыкновенных саламандр (Salamandra salamandra). Обыкновенные саламандры, которых также называют пятнистыми или огненными из-за ярко-желтых пятен по всему телу, обитают в лесах Европы, на востоке их ареал доходит до западных областей Украины. Днем они прячутся в лесной подстилке, под упавшими деревьями и в других укромных местах, а ночью выходят на охоту за различными насекомыми. К водоемам эти саламандры приходят только весной, в период размножения.
Обыкновенная саламандра
Ученые из Гентского университета в Бельгии Франк Пасманс (Frank Pasmans) и Ан Мартель (An Martel) узнали от своих нидерландских коллег, что в крупном лесном массиве Бундербос, который всегда славился обилием саламандр, численность этих животных с 2008 года неуклонно снижается по неясным причинам. К 2013 году их осталось всего 4 % от прежнего количества. Сначала Пасманс и Мартель предположили, что саламандры заразились хитридиомикозом. Но лабораторные тесты не подтвердили этого.
Тогда в лесу выловили 39 саламандр, поселили их в лабораторных условиях и начали наблюдать. Спустя некоторое время саламандры начали умирать от болезней, симптомы которой совпадали с признаками хитридиомикоза. В конце концов, ученым удалось выделить с кожи заболевших саламандр патогенный грибок, но не Batrachochytrium dendrobatidis, а новый близкородственный вид. Они дали ему название Batrachochytrium salamandrivorans (Bsal).
Образцы этого грибка Панмас и Мартель позже обнаружили на кожи саламандр и тритонов, пойманных в Таиланде, Вьетнаме и в Японии, включая музейные экземпляры возрастом более 150 лет. При этом только у некоторых азиатских саламандр на коже возникали симптомы болезни, а большинство проявляло устойчивость к этому грибку. Ученые предполагают, что болезнь саламандр появилась в Азии, в ходе длительной эволюции азиатские виды научились сосуществовать с грибком без вреда для себя. А в Европу грибок был занесен с экзотическими саламандрами, которых любители приобретали для разведения в аквариумах.
Исследователи установили также, что в легкой форме грибковую инфекцию переносят два других европейских вида: альпийский тритон (Ichthyosaura alpestris) и обыкновенная жаба-повитуха (Alytes obstetricans), следовательно, они могут служить переносчиками заболевания. К тому же изучение самого гриба показало, что он образует два типа спор: обычные, которые выживают в воде пруда не более нескольких дней, и споры с более твердой оболочкой, способные сохранять способность к заражению не менее двух месяцев. Итоги работы Пасманса, Мартель и большой группы их коллег из Бельгии и Швейцарии изложены в статье, опубликованной журналом Nature.
Сейчас ученые опасаются, что Batrachochytrium salamandrivorans может проникнуть и в Америку, где обитает наибольшее число видов саламандр. Власти США на данный момент запретили ввоз в страну 201 вида хвостатых земноводных из-за опасений занести возбудители, в Канаде с апреля этого года импорт саламандр и тритонов запрещен совсем. Некоторые призывают полностью запретить международную торговлю живыми земноводными, но ученые понимают, что такая мера просто приведет к развитию подпольного рынка. Более адекватной политикой, по их мнению, будет запрет на продажу животных, пойманных в природе, но разрешение торговли теми, что были выращены в неволе. При условии проверки их здоровья и соблюдения карантинных мер.
Предлагаются и новые меры борьбы с Bd и Bsal. Мы уже рассказывали, как на Майорке ученые смогли прекратить эпидемию и спасти редкий вид жабы. В 2010 году Вэнс Вреденбург (Vance Vredenburg) из Университета Сан-Франциско и его коллеги успешно защитили от заражения Bd калифорнийских лягушек (Rana muscosa). Они подобрали вид бактерий, который, поселяясь на поверхности кожи лягушек, подавляет развития патогенного грибка. Сейчас ученые Бельгии и Германии пытаются найти таких бактерий для борьбы Bsal. Также Пасманс и Мартель намерены уточнить молекулярные механизмы заражения и ответить на весьма интересный вопрос: почему взрослые обыкновенные саламандры оказались очень восприимчивы к инфекции, тогда как их личинки ей, видимо, не подвержены.
Возможно, российским ученым предстоит в будущем воспользоваться этим опытом. Но пока у отечественных лягушек и тритонов другие проблемы. Сокращение площади лесов, пересыхание водоемов, промышленное и сельскохозяйственное загрязнение воды – главные причины уменьшения их численности. А автомобильные дороги, которые лягушки неспособны пересечь, приводят к рассечению крупных популяций на несколько мелких. Иногда в построенных городских кварталах лягушки могут откладывать икру лишь в лужи и небольшие пруды, пересыхающие к лету, так что развитие головастиков не завершается, и изолированная популяция исчезает со смертью последних взрослых.
В Амурской области, Хабаровском и Приморском краях отдельную проблему представляет браконьерский вылов дальневосточной лягушки (Rana dybowskii) и других видов для использования в традиционной китайской медицине. Такой промысел возник еще в начале XX века, потом прекратился, так как продавать лягушек в Китай местные жители не могли. Но с 1990-х годов ловля лягушек возобновилась и год от года приобретает все большие масштабы. При этом сборщики часто отравляют воду в реках и прудах или же сооружают заборчики с ловчими канавками длиной сотни метров. На границе удается изъять лишь небольшую часть лягушек, которых тысячами контрабандой вывозят в Китай.
