Скоро год, как произошла смена председателя правительства России. Михаила Касьянова, занимавшего этот пост с 2000 по 2004 год, заменил Михаил Фрадков, находившийся на момент назначения в ранге посла России при Европейском Сообществе, до назначения послом работавший директором Федеральной службы налоговой полиции.
Тогдашняя отставка правительства вызвала много вопросов, так как премьера Касьянова по большому счету вряд ли в чем-либо можно было упрекнуть. Экономика России развивалась, конечно, не шатко, не валко, но явных провалов не было, что, по нашим меркам, уже удовлетворительно. А по некоторым вопросам, таким как погашение внешнего долга, уменьшение инфляции и реформирование налоговой системы, деятельность Правительства вообще могла оцениваться на “четыре”. И вот, как гром среди ясного неба, – отставка. Сразу же началось гадание на кофейной гуще: за что же все-таки Президент убрал Премьера, с которым слаженно проработал четыре непростых года? Для поиска правдоподобной версии отставки в ход пошло буквально все: и то, что Касьянов достался Путину “от семьи”, и то, что премьер не ладил с экономическим советником Президента, и то, что имел свою точку зрения по поводу “дела ЮКОСа”, и еще много чего другого, близкого к теме, но все-таки не отвечающего на поставленный вопрос.
Не стал ответом на этот вопрос и новый Председатель Правительства. Хотя поначалу большинство комментаторов, как правило, мало осведомленных о трудовой биографии нового премьера, и знавших только о нескольких последних годах его деятельности, упирали на нахождение во главе налоговой полиции, а также на известный скандал в связи с планировавшимся использованием детекторов лжи для допросов злостных неплательщиков налогов. Из этого факта биографии делался прямой вывод, что Фрадкова взяли для укрепления налоговой дисциплины. И что дисциплина будет укрепляться палочными методами. Мы же в “Полит.ру” учитывали широкий пласт информации о прежней деятельности нового премьера, и, в частности, о его работе в Государственном комитете по внешнеэкономическим связям СССР, где Михаил Ефимович отвечал за очень серьезный и ответственный участок – комплектование материальными ресурсами строек, которые вели советские строительные организации за рубежом.
По должности он был обязан контактировать с сотнями подрядчиков, производящими материалы, оборудование и строительную технику, и добиваться от них строгого исполнения графика поставок на строящиеся объекты. Поэтому, как мы предполагали, Председатель Правительства хорошо разбирается в проблемах функционирования российской экономики, несущей на себе родовые пятна советской системы, а его “внешторговский” опыт пригодится ему для ее модернизации. Но, увы, мы ошиблись, так как никакой модернизации пока нет, и, судя по всему, не предвидится.
Конечно, первая половина первого премьерского года ушла на совершенно бесполезное мероприятие под названием “административная реформа”. Это не был проект Фрадкова, но проводить в жизнь сложные схемы бюрократического взаимодействия министерств, служб и агентств пришлось именно ему. Поскольку цель и результаты этой перекройки были известны заранее, то обсуждать их смысла нет. Но вот за другое, гораздо более масштабное, и, что самое главное, оказывающее реальное воздействие на жизнь миллионов граждан мероприятие под названием “монетизация льгот”, г-н Фрадков несет всю полноту ответственности. И в этом случае основная идея монетизации была придумана не им, но вот за реализацию отвечал уже он, а не только три былинных богатыря по фамилиям Греф, Кудрин и Зурабов.
О самой монетизации уже много чего написано, в том числе и нами, поэтому для характеристики этой реформы, а точнее, причин ее неудачного проведения в жизнь, лучше всего в данном случае использовать мнение основных фигурантов этого дела. А сводится оно к тому, что причиной народного недовольства стала маленькая промашка. Недоразумение. Когда всем льготникам отменяли эти самые льготы, то местные администраторы сняли их не только с инвалидов и репрессированных, но и с обычных пенсионеров. И если льготникам отмену натуральных субсидий кое-как, но компенсировали денежными выплатами, то вот простым нетравмированным пенсионерам вообще ничего не досталось. Вот они и возмутились. А эффект от возмущения был широким потому, что “простых” пенсионеров все-таки достаточно много – около 10 миллионов человек. А так, если бы их не было, то и возмущений бы и не наблюдалось.
Таким образом, федеральные министры открытым текстом признались, что они просто не заметили 10 млн. российских граждан и не учли их в своих расчетах. Хороша ошибка! Понятно, что иногда можно просчитаться и не учесть относительно микроскопические группировки численностью в сто-двести тысяч человек. Но не заметить 10 миллионов – это еще надо умудриться.
Естественно, сейчас волна народного гнева обрушилась на непосредственных исполнителей реформы социальных льгот. Понятно желание многих участников этого процесса свалить всю вину за плохое исполнение на нескольких козлов отпущения, а самим остаться в стороне. Но это будет, естественно, не очень честно. Раз реформу проводило Правительство, то и отвечать за ее исполнение должен глава Правительства, а не только подчиненные ему министры. Поэтому, если Президент все-таки надумает смягчить горе простых людей принесением человеческих жертвоприношений, то среди отданных на заклание должны быть не только подчиненные, но и их непосредственный начальник. Потому что у нас впереди еще много реформ, и второго такого плохого исполнения страна уже просто не выдержит.
См. также:
Техническое правительство без технического задания
