С кризисом дал себя знать новый для нашего постмодернистского, постиндустриального и постдемократического пост-пост-общества дискурс - о взаимоотношениях богатых и бедных. Вот его первые констатации.
Помимо очевидных проблем, с которыми могут столкнуться россияне в условиях роста уровня бедности, заявила глава Научного центра социальной и судебной психиатрии Татьяна Дмитриева на Конгрессе «Социальная психиатрия будущего», существует вероятность увеличения числа психических расстройств. В этом самом недалеком будущем психические расстройства бедных, очевидно, приведут к возрастанию вероятности суицидов.
Ситуация чревата многими опасностями и для богатых. Об этом намекнул в газете «Ведомости» Евгений Гонтмахер в статье "Новочеркасск-2009", в которой приводился сценарий дестабилизации социальной обстановки в результате увольнения людей с градообразующего предприятия города Н-ска. Очевидно, дестабилизация так же ударит по владельцам предприятий и самому государству.
Проблема взаимоотношений богатых и бедных чревата многими опасностями и для самих алармистов. Тот же Гонтмахер и газета «Ведомости» мгновенно, в качестве реакции на публикацию, получили письменное предостережение Федеральной службы по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций о необходимости соблюдать закон об экстремизме. Хорошо известны прецеденты такого надзора и экспертизы текстов. Так, бедный писатель Лимонов проиграл богачу Лужкову 500 000 рублей в суде, а эксперт Пионтковский давно ходит под статьей УК. Теперь компания алармистов приросла Гонтмахером.
Сопредседатель либерального клуба партии «ЕР» «4 ноября» Андрей Макаров так же выступил как алармист. Макаров публично зафиксировал смертельную угрозу существованию среднему классу как той прослойке, что находится между сдвигающимися стенка на стенку богатыми и бедными, и призвал спасать. Таким образом, его широко известное заявление констатировало наползание друг на друга массивных социальных пород. Именно поэтому правое крыло «ЕР» подготовило программу спасения средних, чтобы развести высших и низших.
Для начала средним предлагают простить кредиты. «Молодая гвардия», находящая на подхвате у «ЕР», пообещала обрушить «весь арсенал средств» на банки, требующих выплат кредитов от потерявших работу «середняков». Почему-то этот алармизм не подпал под закон об экстремизме.
Наоборот, известный историк и кремлевед Павел Данилин отметил в среде средних, которых собрался спасать Макаров, рост антигосударственных настроений.
В статье «Рай для леммингов» Данилин писал: «Средний класс сейчас медленно, но верно становится антигосударственным. Что вполне объяснимо. Нажившись и зажравшись при стабильности, набрав кредитов и долгов, сейчас средний класс сталкивается с суровыми буднями кризиса».
Тем самым Данилин основательно подрывает идею Макарова спасать средних. Чего спасать антигосударственников? Пусть гибнут! «Надо отучать его представителей быть леммингами». По Данилину, путинизм прав, потому что верен, и не он виноват, что так фигово получилось. В следующем по времени посте в ЖЖ кремлевед с мстительной радостью предрекает гибель предательскому офисному планктону: «Года три назад начал в нашей стране создаваться новый субкласс – офисный планктон. Сейчас, с кризисом он пожух, и медленно подыхает… Такого офисного планктона больше не будет…» С кем себя ассоциирует сам Данилин (с гордым буревестником?) совершенно непонятно.
Глобальное столкновение идеологии богатых и бедных произошло на передаче В.Соловьева «К барьеру!».
Богатых представлял писатель С.Минаев, бедных – писатель З.Прилепин. При этом, как по Булгакову, Минаев признался, что он не богатый, а З.Прилепин – что он не бедный, наоборот имеет фирму, нанимает работников. Поэтому их «представительство» выглядело несколько комично, а сам спор – обманкой.
Тем не менее, Прилепину принадлежала дельная мысль о том, что высший класс не предложил низшему классу внятной стратегии выживания - чтоб точно знать, что, если ты сделаешь это, то получишь то. Иными словами, каким надо быть Прилепиным, чтобы стать Авеном – заочным оппонентом Прилепина? А надо сказать, что в советское время такие стратегии действительно существовали. Кто бы ты ни был социально, ты имел возможность кончить школу. Не захотел в армию – пошел в институт с военной кафедрой (конкурс 2:1 или даже 1:1), а потом тебя распределяли на 150 рэ в месяц, которыми ты был обеспечен на вечные времена.
Минаев проигнорировал такую постановку вопроса, типа клювом щелкать не надо и все будет ОК. А потом они и оба забылись.
Всю неделю шло кино для бедных, «которому веришь». «Глухарь», про ментов. «Веришь» тут, видимо, потому, что менты в фильме вовсю берут взятки, наваривают на расследованиях, вообще ведут себя так, как мы привыкли, что они ведут. Но при этом менты в фильме были страшно симпатичные, помогали своим советским старушкам-матерям, подругам-проституткам, сильно не обижали «чайников», а стригли в основном ненавистный Данилину офисный планктон. Типа социальные уравнители. Волки - санитары леса. «Жизнь не очень ласкова к Глухареву и Антошину, - сказано в анонсе фильма. - Тяжелая опасная работа, маленькая зарплата, семейные проблемы изменили их не в лучшую сторону. Но все же, они стараются оставаться человечными, насколько это возможно в их ситуации».
В противовес киноидеологии бедных известным публицистом Юлией Латыниной была явлена активная позиция богатых. В статье «Сергей Квашнин вломил ментам за всех нас» она превращает в классовый эпос рядовое столкновение сына полпреда по Сибирскому федеральному округу Сергея Квашнина и некоего мента, охранявшего спорткомплекс «Олимпийский».
Чего они не поделили – не важно. «Менту он сломал нос, тот попал в больничку, а Квашнин попал в отделение, где его держали несколько часов, а потом привезли в прокуратуру и отпустили. Менты утверждают, что и в отделении Квашнин вел себя нагло, а Квашнин утверждает, что менты (ну, те самые, которые в «Глухаре». – С.М.) скоммуниздили у него бумажник и деньги».
Латынина не скрывает свою классовую ангажированность, живописуя в той же статье, например, такой бытовой эпизод. Ехала недавно Латынина на стрелку на личном транспорте и заехала в неположенное место, там повстречала гаишника и откупилась, поехала дальше в неположенное место. А тут следующие менты, что совсем Латынину как бы обломало. По счастью выбежала охрана человека, с которым у нее была конфиденциальная стрелка, и менты убежали. Идея текста: высшее общество тоже готово отстаивать свои права, в том числе и право на классовую наглость!
Таким образом, мы видим, что классовая борьба обостряется на всех социальных фронтах. Не исключено даже, что лемминги, которых Данилин изгоняет из рая, в скором будущем будут искать полновесную идеологию сопротивления. Но станет ли им модернизированный марксизм? Пока такой опасности нет. По счастью, держатель авторских прав на сопротивление Геннадий Зюганов в это самое время делает все возможное, чтобы оттолкнуть изгнанных их рая леммингов от своей идеологической базы. Не понимая своей востребованности или наоборот слишком хорошо ее понимая, Зюганов сочувственно пишет о Сталине, что леммингов при всем их бедственном положении вряд ли устроит.
