Ряд любопытных перемен произошел на Первом канале. Первым признаком их стало известие о том, что с Первого на телеканал «Россия 1» ушел телеведущий передачи «Пусть говорят» Андрей Малахов. Вместе с ним, по сообщениям СМИ, уходила и команда. Тем не менее, сама передача уже выходила в эфир на Первом после ухода Малахова. Роль ведущего взял на себя Дмитрий Борисов.
Затем стало известно, что программа актрисы и телеведущей Юлии Меньшовой «Наедине со всеми» на Первом закрывается. Сообщалось, что передача закрыта по просьбе самой Меньшовой. Эта новость, впрочем, прошла малозамеченной на фоне сообщений о том, что на Первом больше не будут показывать утреннюю телепередачу выходного дня «Пока все дома» с Тимуром Кизяковым. По информации СМИ, у разрыва с «Пока все дома» была финансовая подоплека: утверждалось, что на Первом выяснили, что хотя канал оплачивал производство определенного контента, за то же самое производители передачи получали деньги еще из двух источников.
СМИ заговорили о тенденции к обновлению Первого канала; выдвигались предположения, что эфир Первого хотят переформатировать под президентские выборы в России. Вскоре появилась информация о предстоящем закрытии популярных телепрограмм «Модный приговор», «Контрольная закупка» и «Давай поженимся», а также ток-шоу «Первая студия» с Артемом Шейниным. Источники интернет-издания Dni.Ru на Первом канале, впрочем, назвали эти сообщения заказными и не имеющими отношения к реальности.
Что же все-таки происходит на Первом и почему? Случайно ли совпало по времени закрытие пары программ и уход телеведущего или имеет место некий развивающий во времени сюжет? Не грозит ли нечто подобное другим телеканалам? Свою версию в беседе с «Полит.ру» выдвинул политический обозреватель Андрей Щербаков.
По его оценке, Первый начал терять аудиторию потому, что она была более интеллектуальной, нежели аудитория многих других каналов – а интересы интеллектуально развитой публики переключились от телевидения к интернету.
«В случае с Первым каналом мы имеем дело с классической историей трансформации. Такие истории очень часто оказываются вне поля интересов СМИ, поскольку их очень сложно описывать. Не стану говорить, будто я в состоянии описать в адекватных терминах то, что происходит. Но обозначить какие-то основные узловые точки мы, конечно, можем.
Нынешняя конфигурация медиа столкнулась с глобальными вызовами, связанными с эволюцией интереса к разного рода носителям. И я бы выделил здесь несколько базовых групп. Во-первых, это традиционные СМИ. Обратите внимание, говорю «традиционные», а не электронные или печатные, поскольку, наверно, уже следует говорить о том, что электронные и печатные СМИ, то есть те, которые можно назвать «редакционными СМИ», отчасти представляют собой одну группу явлений – поскольку заряжены под определенную рентабельность, организованы определенным образом, требуют определенных издержек.
Вторая группа СМИ – это интернет-СМИ нового типа, создающиеся небольшими мобильными редакциями или же работающими по техническим заданиям фрилансерами. Эти СМИ не требуют офиса, не требуют больших затрат в доставке и обработке материалов и которые очень современным образом организуют свою работу с читателями – например, через те же аккаунты в соцсетях.
И третий тип СМИ – это СМИ, которые развиваются в последе время через мессенджеры, прежде всего – Telegram- и Viber-каналы. Они имеют свою важную специфику: практически при нулевых затратах они в состоянии генерировать трафик, сопоставимый с определенными разделами СМИ традиционных. Могу сказать, например, что KPI прочтения одного материала в больших медиа наподобие РБК или «Лайфа» существенно ниже KPI прочтения одного поста в базовых общественно-политических пабликах.
Это важно. Но важное и другое: важно то, что все эти медиа составляют очень серьезную конкуренцию телевидению. И события последнего времени – прежде всего, связанные с политическими кампаниями, проводимыми через государственные СМИ – скажем так, очень серьезно подорвали привычку включать телевизор у значимой части общества.
В этой истории меньше пострадали медиа, ориентированные на, что называется, «простого зрителя». Классический пример – телеканал «Россия 1» с его вечно повторяющимся концертом ко Дню милиции (никого не хочу обидеть, это просто ставка канала такая). И существенно больше пострадали медиа, которые помимо продукта для профанного зрителя, делают что-то «для себя». К таким медиа традиционно можно отнести и Первый канал, и Константина Львовича Эрнста, человека, который, как создается впечатление, считает себя большим и зачастую недооцененным художником.
То, что мы видим в течение последнего времени, сводится к тому, что «умная» аудитория уходит от телевизора, и страдает от этого в первую очередь Первый канал. Как с этим бороться, никто не знает. Поэтому, с одной стороны, Эрнста начинают тыкать, что он не в состоянии выдерживать конкуренцию. А с другой стороны, полагаю, что ни один человек в твердом уме и здравой памяти – может быть, за исключением господина Картозия – не в состоянии вытянуть эту новую реальность через себя. Поэтому люди, с одной стороны, покусываются, а с другой – побаиваются. Поскольку площадка важная, площадка ликвидная, площадка репутационная, и, слишком заигравшись, можно получить не только дивиденды, а очень большие издержки, связанные с позицией самого первого лица государства», – сказал Андрей Щербаков.
«Вымывание» рейтинговых телепередач с Первого может быть связано с особенностями производства телепередач и попытками выдавить с телеканала независимого производителя. Такое предположение высказал аналитик «Полит.ру» Василий Измайлов, напомнивший, что всем известную передачу «Пока все дома» производит компания «Дом», одна из компаний Александра Митрошенкова, который с начала 1990-х годов контролирует очень значительную часть продакшна мелких программ. Он связывает выдавливание Митрошенкова с тем, что около двух дет назад в продакшн вошли братья Ротенберги – через компанию-производителя «Красный квадрат».
«Когда мы говорим о трансформации медийного рынка, мы должны понимать, что игроки располагаются на всех уровнях. И из главных, если не самый главный уровень игры – это игра производителей. При этом производителей – не вещателей, а именно производителей передач. И здесь мы сразу сталкиваемся с очень серьезной проблемой, так как этот сегмент чрезвычайно закрыт и слабоконкурентен.
Не буду говорить ничего о коррупционной составляющей, тут каждый может составить мнение самостоятельно – это, в общем, несложно сделать. Те люди, которые имеют отношение к медиа, понимают, как устроено, например, производство сериалов на НТВ. Или производство и закупка передач на Первом канале. Какие люди там играют. В этой связи фигура господина Митрошенкова, которого, судя по всему, выдавливают под лозунгом «А давайте посмотрим, как устроено финансирование производства передачи "Пока все дома"», очень важна.
Митрошенков – один из самых крупных производителей телевизионной продукции в, условно говоря, сегменте «премиум –». Понятно, что он не производил чего-то сверхъестественно важного и большого, но он производил важные имиджевые передачи, нацеленные на определенную часть аудитории. И то, что сейчас происходит, означает, что кто-то выбирает этого рода сегмент для того, чтобы замещать в нем чужое производство на свое.
В свое время была довольно громкой история приобретения Ротенбергами производителя телепередач «Красный квадрат». Связано это было с тем, что накапливались очень серьезные вопросы по стоимости программы. Поскольку в закупке программы главную роль играет некая креативная составляющая, которую никак невозможно оценить. Производитель может сказать, что нечто стоит десять рублей, – и с тем же основанием может сказать, что то же самое стоит 150 тысяч рублей. И нет никакого инструментария, чтобы оценить, так это или не так. Ну, кроме очень странного критерия «нравится – не нравится» и того обстоятельства, какой рейтинг впоследствии это даст. Но что касается рейтинга, то тут есть некая задержка по времени, которая связывает нас с серьезными закупочными издержками.
Словом, оценить, справедлива или нет назначенная цена, очень сложно – практически невозможно. В этой связи у нас возникает другая история, которую очень хочется назвать историей соперничества. Это история о том, что управление Первым каналом принадлежит во многом братьям Ковальчукам (через долю в «Национальной медиа группе»), а производство (в частности, «Красный квадрат») принадлежит Ротенбергам.
Тут бы и разгуляться моей политологической мысли, сказать бы: «Вот здесь столкнулись две группы влияния, которые…». Но это, конечно, не совсем так – поскольку, повторю, та конфигурация, которая выстроена на настоящий момент, предполагает четкое разделение того, где можно «безобразничать», и того, где «безобразничать» нельзя. Первый канал российского телевидения – не то место, где можно безобразничать. Здесь все гипотетические расхождения и размолвки между группами должны разрешаться полюбовно – иначе прилетит всем, и мало не покажется.
Однако – и это важно – это не делает противоречия несуществующими. Совершенно очевидно, что мы имеем дело с несколькими игровыми группами, каждая из которых преследует свои внутренние цели, а что самое главное – каждая из которых преследует свои институциональные цели. Поскольку производитель хочет производить программу как можно дороже и больше, а вещатель хочет купить программу как можно дешевле и меньше. Ведь задача обоих – максимизировать прибыль, но только эта прибыль извлекается из разных сегментов рынка.
В этой связи мы можем говорить о том, что большое движение вокруг Первого канала в значительной степени может и должно быть связано с тем, как трансформировать рынок производства продукции. И в этой связи очень серьезные люди, очень серьезные бизнес-группы играют в свои истории, каждая из которых должна учитываться при разговоре о том, в каком направлении идет движение вокруг телевизионного носителя. Об этом надо обязательно говорить и иметь в виду. Но все-таки едва ли эта история является определяющей в свете тех событий, с которыми мы столкнулись в течение последних двух недель», – сказал Василий Измайлов.
В то же время по мнению политаналитика Аббаса Галлямова, бывшего сотрудника аппарата правительства России, не исключено, что перемены на Первом канале продиктованы желанием его руководителя сыграть на опережение в вопросе увеличения эффективности телеканала как инструмента государственного пропагандистского аппарата.
«Эффективность государственного пропагандистского аппарата падает и очевидно, что что-то здесь надо менять. Мне кажется, что Эрнст почувствовал в Кремле этот настрой и решил сработать на опережение.
Вывод о том, что действует он пока самостоятельно, можно сделать исходя из того, что изменения коснулись только неполитических программ. Политического вещания, которое подчиняется не столько Эрнсту, сколько Кремлю, пока никто не трогает. Чтобы не оказаться уволенным, когда Кремль окончательно примет решение все поменять, Эрнст пытается сам стать "агентом перемен". У него хорошее аппаратное чутьё», – считает Аббас Галлямов.
Он не стал высказывать предположения о том, как могут расходиться интересы разных игроков в ситуации, когда производство контролирует одна группа лиц, а эфир – другая, отметив лишь, что вероятные конфликты в подобной ситуации могут оставаться в рамках нормальных рабочих отношений и в этом случае даже не вредить делу.
Продолжение следует
