Идеологическая программа системной и околосистемной оппозиции на предстоящих в сентябре 2017 года выборах отличается удивительной особенностью: она оглашает как собственные те лозунги борьбы с коррупцией, на которых сделал себе имя несистемный оппозиционер Алексей Навальный.
Такое мнение высказал аналитик «Полит.ру» Василий Измайлов, комментируя ход предвыборной кампании. По его мнению, оппозиция вообще словно бы не задается вопросом о том, как должна измениться актуальная повестка.
«Приближаются выборы 10 сентября. И среди прочих вопросов существенным является вопрос лозунгов. Те или иные политические силы для того, чтобы люди отдавали за них голоса, должны что-то провозглашать. И это – тот самый случай, когда, в общем, пустой и не всегда внятный вопрос о призывах, которые десять или одиннадцать месяцев в году являются способом маргиналов и разных крикливых людей привлечь к себе внимание, в настоящее время имеет смысл.
Если бегло проанализировать, что называется, рынок предвыборных лозунгов (наверное, есть и такой), то можно обратить внимание на то, что он, во-первых, скуден; во-вторых, вял; и в-третьих, ограниченно содержателен. Но у всего есть свои объяснения, поэтому, наверное, мы не будем выдвигать свои версии и давать свои интерпретации. А отметим вот что: лозунги борьбы с коррупцией, на которых взращивался Алексей Навальный и которые имели успех у значимой группы электорально активных «белых воротничков» в течение 2010-2012 гг, сегодня являются повсеместным требованием всех сколько-нибудь вменяемых оппозиционеров – и, прежде всего, коммунистов. То есть системных оппозиционеров.
При этом, обратите внимание, что если подробнее анализировать избирательную кампанию в Москве и говорить о той оппозиции, которая является ограниченной и системной, то она старается идти с другим лозунгом. Причем понятно, что выборы – муниципальные, понятно, что ситуация – несколько инакова и требует других, более локальных подходов. Но факт остается фактом: та повестка, которую когда-то вводили через Навального и которую можно условно назвать «повесткой борьбы с коррупцией», сегодня стала общим местом оппозиционной риторики и ее базовым посылом.
В этой связи у меня как у аналитика возникает вопрос: с чем связана такая ограниченность подходов? Поскольку если мы говорим об оппозиционных программах сколько-нибудь всерьез, речь должна вестись о том, что некая власть (пусть даже некая несуществующая монолитная власть, которой они оппонируют) ведет некоторую неправильную социально-экономическую практику, которую не совсем точно, но можно назвать внутренней политикой. И в этой связи задача всякой оппозиции такую социально-экономическую практику подвергать ревизии.
Фактически же мы видим совершенно другое: мы видим ситуацию, при которой оппозиция вообще не задается вопросом о том, что происходит; вообще не задается вопросом о том, какие базовые трансформации даже в тактическом плане должна претерпеть актуальная повестка; а сосредотачивается на том, что – все бы у нас приемлемо, да вот много денег уходит на сторону! Во внимании к этому вопросу нет ничего плохого – наверно, даже лучше, когда деньги не расходятся по нечистоплотным людям, чем когда расходятся. Но надо четко отдавать себе отчет в том, что антикоррупционная повестка, особенно в сложившихся условиях, – это, наверно, даже не что-то вторичное, а что-то третичное.
Понятно, для чего нужен был вброс 2010, если не ошибаюсь, года «Единая Россия – партия жуликов и воров!». Я сейчас не оцениваю, хорошо это или плохо, но понятно, откуда это возникло. Понятно, откуда возникла антикоррупционная тема, приписываемая Навальному в 2010-2011 годах. Но совершенно непонятно, за счет чего она питается в оппозиционных интерпретациях. Поскольку у людей, которые сегодня об этом говорят, будучи членами Коммунистической партии, «Справедливой России» и тех или иных других околосистемных политических сил, нет ни малейшего шанса возбудить какое-то ответное чувство в груди своих потенциальных избирателей.
А раз так, то возникает несколько вопросов, первым из которых является: «Неужели все настолько плохо, что ни одна из околосистемных политических сил не может придумать себе внятной не то чтобы экономической, а даже идеологической программы на предстоящих выборах?». И второй вопрос получается таким: «Не означает ли это, что в обществе мы имеем дело с совершенным консенсусом, где та политика, которая проводится сегодня – в том или ином приближении, в большей или меньшей степени, начерно или вообще – является политикой выражения национальных интересов?». Национальных интересов в том конкретном виде, как они понимаются, интерпретируются, а точнее – даже, возможно, не осознаются, а ощущаются подавляющей частью активного электората.
Насколько это хорошо – судить не нам. Но в том случае, если это так, у меня как у аналитика возникают очень серьезные вопросы и опасения относительно скорого будущего и вариантов возможного развития событий», – сказал Василий Измайлов.
