В полемику о России и ее либерализме (не-либерализме) в субботу включился Анатолий Чубайс. В качестве актуального фона для полемики подоспели решение Думы о повышении налога на добычу полезных ископаемых и пошлин на экспорт нефти (тема «социальной справедливости») и введение в Российском союзе автостраховщиков должности «советника президента от ФСБ» (тема «управляемости» в том числе в частном секторе).
"Если Россия всерьез намерена стать процветающей страной, частная собственность в России должна быть священна и неприкосновенна. При этом неважно, какая это собственность, будь то дачный участок или миллиарды Ходорковского, любая. Частная собственность не должна делиться на кусочки – она либо есть, либо ее нет", - заявил глава РАО "ЕЭС"
Два обстоятельства делают это высказывание не банальным. Первое – слово в защиту арестанта. Второе – нетривиальность самого вопроса о собственности. Вообще-то «либо есть, либо нет» - не такое уж ясное утверждение даже с точки зрения «правильной» частной собственности.
Есть одна ясная вещь. Антиолигархическая кампания работает против предпринимателей и управленцев в частном секторе вообще. Работник (и не только у нас) не различает директора и хозяина. И несмотря на промышленный рост прошлого года и некоторые улучшения в зарплате, директоров и хозяев хоть в среднем, хоть в крупном бизнесе работники материть стали громче и чаще.
Так что бизнес-организации подумывают над «улучшением имиджа бизнеса», хотя бы того, который возник не на приватизации. Но это все насмарку - никто не различит. В этом смысле «либо она есть, либо ее нет» - верно. В буржуазных демократиях государство не поощряет нелюбви народа к богатым. А у нас поощряет.
С другой стороны, частная собственность в современном мире часто ограничена. Это могут быть антимонопольные ограничения, требования государства к использованию собственности (скажем, земли), трудовое законодательство и т.д. К тому же крупные активы всегда находятся в долевой собственности, и на вопрос «косари, чьи это поля?», редко кто сможет ответить «маркиза Карабаса». Кроме как в России, где «хозяин» есть, но редко он и есть собственник.
Но вообще-то в современных экономиках идея частной собственности, несмотря на все ограничения, является работающим социальным органом. За ней стоит традиция и практика ее защиты (лишение частей тела особо жестоким образом в древних законодательствах или залповая стрельба из домашнего оружия по нарушителю частной собственности в Штатах). После марксовой критики эксплуатации Европа и Америка много чего понастроили поверх (по теме «справедливости»), так что идеального воплощения частной собственности не осталось, а сама идея живет.
Локально, на вековом отрезке, у нас есть особенность. Почти идеальные воплощения идеи частной собственности у нас почти всегда были, а вот насчет идейного и идеологического смысла – сами понимаете. Личная собственность в брежневском социализме – это, конечно, частная, а обладание квартирой в то же время – тоже. Горбачевский закон о кооперации обеспечивал раздачу в частные руки предприятий точно не хуже приватизации, в все 90-е были временем фактически ничем не ограниченными воплощениями частной собственности, но при этом никакой частной собственности в смысле социальной идеи не возникло.
Некоторые бывшие социалистические страны прошли через эту идеологическую пропасть через реституцию – то есть вводили идею частной собственности через наследование и традицию. У нас такого не было. И вообще ничего в этом духе – приватизация достаточна создания капиталов, но не достаточна для создания идеи.
Обладание квартирами и личным имуществом ничем не отличается от советского, то есть над ними висит идея личных и семейных благ, а не идея собственности. А обладание промышленной собственностью и территориями страны исходит не из идеи собственности, а из практики обменных отношений, возникших в советской бюрократии (т.н. «административный рынок»), которая к тому же предусматривает более-менее постоянный передел.
Если бы власти вели атаку на ЮКОС, но не атаку на идею собственности, то никто бы кроме ЮКОСа и не возражал. Все можно было бы исправить прямо в пятницу, если бы вместе с принятием повышения налогов на нефтянку (фиктивная идея "ренты"), был отпущены владельцы ЮКОСа и прекращено преследование собственно компании. То есть – мы не нападаем на собственность, но ограничения (налоговые, лицензионные) используем по праву. Так можно добиваться социальных и политических целей, но не устраивая войны против экономики.
Однако зачем-то власти важно показать обществу, что им подвластно все без каких-либо ограничений. И пример с ЮКОСом – это тоже самое, что ФСБшник в организации частных страховщиков, а это тоже самое, что крышеватель на торговой точкой (тема «управляемости»).
У нас может быть социальный процесс, который бы, подобно реституции, сделал идею частной собственности живой и работающей – это борьба государства на стороне бизнеса против вмешательства силовиков и чиновников в дела предприятий.
Обратный процесс означает, что федеральные чиновники и региональные кланы с помощью силовиков установят свое владение над огромные кусками предприятий и территорий, назовут собственностью и конвертируют на Запад. Иначе ведь зачем называть это для западного употребления частной собственностью, если не для продажи Родины?
