1 сентября вступает в силу новый закон «Об образовании в Российской Федерации», закрепляющий право учебных заведений и региональных властей на введение школьной формы. В связи с этим профильные ведомства уже готовят необходимые документы «об установлении требований к одежде обучающихся», которые необходимо будет соблюдать всем школьникам с первого по одиннадцатый класс.
В свою очередь, либеральная часть общества заранее приготовилось выражать недовольство, вспоминая недобрым словом вариант черно-серой формы, предложенный недавно Вячеславом Зайцевым. Негодуют и сами ученики, создавая «ВКонтакте» многотысячные группы под лозунгами «Мы против школьной формы!».
Нынешняя редакция закона предполагает, что школа сможет самостоятельно решить вопрос о «требованиях к одежде обучающихся» в том случае, если «иное не установлено... законодательством субъектов Российской Федерации» (такая формулировка содержится в пункте 18 статьи 28). Судя по последним рекомендациям, которые выпустило Министерство образования, законодательство на уровне регионов будет не таким уж строгим.
Минобрнауки еще в апреле подготовило «Модельный нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации об установлении требований к одежде обучающихся». На основании этой «модели» свои версии требований рекомендуется разработать всем субъектам федерации.
Согласно тексту документа, предложенного министерством, общий вид формы, ее фасон и расцветку в каждой школе смогут определять родительские комитеты, попечительские советы или другие «органы государственно-общественного управления образовательной организации». А региональный нормативный акт будет регулировать лишь самые общие и принципиальные вопросы.
На местах уже приступили к выполнению требований министерства. В Москве, например, Департамент образования 28 мая утвердил «Методические рекомендации о порядке установления требований к одежде обучающихся». Документ практически полностью повторяет «модельный нормативный правовой акт». Форменная одежда школьников будет подразделяться на «повседневную», «парадную» и «спортивную».
Подробностей о повседневной и спортивной форме в рекомендациях озвучено совсем немного. Известно, что на ней будет разрешено иметь «отличительные знаки образовательного учреждения (класса, параллели классов): «эмблемы, нашивки, значки или галстуки». Парадная форма будет отличаться от повседневной лишь наличием «светлой сорочки» у мальчиков и «светлой блузки» у девочек. Кроме того, она может быть дополнена неким «праздничным аксессуаром».
При этом не рекомендуется ношение в образовательных учреждениях «одежды, обуви и аксессуаров с травмирующей фурнитурой», а также с символикой «асоциальных неформальных молодежных объединений», или изображениями и надписями, «пропагандирующими психоактивные вещества и противоправное поведение». Чиновники московского Департамента образования вслед за коллегами из Минобрнауки подчеркнули, что «внешний вид и одежда» школьников должны «соответствовать нормам делового стиля и носить светский характер».
О материалах для изготовления одежды в самом документе не сказано ничего определенного. Отмечается лишь, что форма должна соответствовать «климатическим условиям» и утвержденным «гигиеническим требованиям к одежде для детей, подростков». Расценки на форменную одежду (то есть потенциальные расходы родителей) данным документом тоже не ограничены. В последнем пункте «методических рекомендаций» сказано, что решение о введении формы «должно приниматься всеми участниками образовательного процесса» и «учитывать материальные затраты малообеспеченных и многодетных семей».
Итоговыми целями, которые преследуют чиновники департамента, вводя требования к школьной форме, являются: «обеспечение обучающихся удобной и эстетичной одеждой в повседневной школьной жизни; создания для обучающихся, воспитанников психологически комфортных условий в среде сверстников; укрепления общего имиджа образовательного учреждения, формирования школьной идентичности». Правда, в этом разделе есть одно отличие от министерской заготовки: в московской версии «целей» исчез пункт об «устранении признаков социального, имущественного и религиозного различия между обучающимися».
Политически чувствительный вопрос «о религиозных различиях» столичные чиновники решили не упоминать. Между тем, именно он оказал значительное влияние на дискуссию о необходимости введения унифицированной формы в школах, которая разгорелась с новой силой в октябре 2012 года. Причиной споров стал инцидент в Ставропольском крае, где директор школы в поселке Кара-Тюбе не пустил на занятия учениц в хиджабах.
Очередной конфликт религии и светского образования, по всей видимости, был воспринят властью весьма серьезно. Через несколько дней после скандала ситуацию вынужден был прокомментировать лично Владимир Путин (собственно, он и озвучил идею о школьной форме на встрече с представителями актива Общероссийского народного фронта). На поиски решения проблемы пустились сразу несколько ведомств.
Так, Министерство образования приложило к своему «модельному нормативному акту» письмо Роспотребнадзора «О совершенствовании санитарно-эпидемиологического надзора за пребыванием детей в образовательных учреждениях», датированное ноябрем 2012 года. На первый взгляд, это «приложение» должно всего лишь разъяснять некоторые вопросы в сфере гигиены. Но при этом Минобрнауки просит региональных чиновников обратить особое внимание на «порядок ношения» отдельных элементов одежды и головных уборов.
В документе Роспотребнадзора, наряду с рассуждениями о «микроклимате пододежного пространства», комфортной температуре и паропроницаемости ткани, отдельное внимание уделено «опасности», которую представляют для школьников головные уборы, если те носят их в помещении.
«Ношение детьми и подростками головного убора в помещении во время учебных занятий... является причиной различных заболеваний, а также может снижать зрительную способность ребенка и приводить к негативному изменению угла периферического зрения», - сказано в документе за подписью Геннадия Григорьевича Онищенко. Очевидно, этот аргумент, озвученный через месяц после ставропольского скандала, призван убедить всех заинтересованных лиц на местах в том, что требования властей «снять хиджаб» имеют медицинские основания.
Призывы к соблюдению санитарных норм — не единственный способ борьбы за светский характер образования. Российские законодатели предлагают и более радикальный метод. Соответствующий законопроект в апреле этого года внесли в Госдуму представители ОНФ. Поправки к закону «Об образовании», которые сформулировали «фронтовики», предполагают, что требования «к форме одежды и правилам ношения» станут едиными для всей страны и будут устанавливаться федеральным правительством, а не региональными чиновниками.
В пояснительной записке инициаторы законопроекта аргументируют свою позицию следующим образом: «Поскольку Российская Федерация является не только многоконфессиональным, но и многонациональным государством, причиной разногласий могут стать уже не хиджабы, а национальные элементы школьной формы, решение установить которые, не исключено, что примут органы государственной власти многих регионов России».
Стоит признать, что эти опасения не лишены оснований. Но следует принимать во внимание и «обратную сторону медали». Подобные нововведения неизбежно будут ассоциироваться в обществе с советской школьной формой, которая официально просуществовала до 1992 года: она тоже регламентировалась на самом высоком уровне (постановлениями Совета Министров СССР). Пока еще не все российские граждане приходят в восторг от перспективы возвращения к «славным советским традициям». Даже относительно либеральный метод внедрения формы (на региональном уровне и с учетом мнения родителей) многие принимают в штыки. А уж «общероссийская» школьная форма, утвержденная правительством, безусловно, вызовет еще больше эмоций.
На общественное мнение по данному вопросу влияет и негативное впечатление от длинного перечня специфических законодательных инициатив последнего года, которые в обществе воспринимаются не иначе как ограничение гражданских свобод. Ситуация несколько напоминает историю о мальчике, который кричал о волках: когда проблема и правда появилась, в необходимость ее решения никто уже не поверил.
