15 ноября (н. ст) 1768 года подпредседательством императрицы Екатерины Второй состоялось первое заседание экстренносозданного Государственного Совета – совещательного органа, долженствующегооблегчить царице целеполагание в ходе начавшейся войны с Османской империей. Первойвойны в царствование Екатерины и третьей от начала XVIII века, т.е. с моментазаключения в 1700 году ЕмельяномУкраинцевым Стамбульского мирного договора.
Надо отметить, что неизбежностьнового столкновения двух империй Екатерина, по-видимому, вполне осознавала с самогоначала своего правления. Однако едва ли думала, что произойдет оно именно в1768 году. Точнее, ей хотелось бы, чтобы это произошло как можно позже – когдазакончится война с восставшей в Польше против короля Станислава (ставленникаЕкатерины) "Барской конфедерацией". И когда войдет в более увереннуюфазу идущая с начала 40-х годов полным ходом колонизация бывшего "ДикогоПоля" – южных земель, непосредственно примыкающих к владениям Крымскогохана. Русское правительство активно способствовало заселению этой территории каквыходцами из центральных губерний страны, так и запорожцами, эмигрантами изстран подвластной османам южной Европы, а уже во времена самой Екатерины – инемцами-колонистами.
Тем не менее, турки решили начатьвойну, надеясь на затруднения, вызванные для России войной на два фронта.Поводом разрыва мира послужил так называемый "Балтский инцидент",когда стоявшее на польско-турецком пограничье местечко Балта подверглосьпогрому со стороны гайдамаков – состоявших из разного рода казачьего сбродабанд. Гайдамаки вырезали в местечке поляков и евреев, разграбили и уничтожили ихимущество. Пострадали и подданные султана. Более того, прибывшие с турецкойстороны люди начали заступаться за своих, ввиду чего количество жертв и материальныхубытков возросло.
Гайдамаки действовали пособственному почину и никем не управлялись. Однако турецкое правительствопосчитало их подконтрольными российскому командованию на том основании, чтосреди них были запорожские казаки. В результате претензии в весьмаприукрашенной форме были предъявлены русскому послу Обрескову, после чегодипломат и его свита, невзирая на протесты Британского и Прусского послов, былиотправлены под арест в Семибашенный замок. На турецком дипломатическом языкеэто означало объявление войны.
Здесь надо пояснить хотя бы вдвух словах основной геополитический расклад того времени. Итак, главнымевропейским соперником России являлась Франция, стремившаяся пропихнуть напольский престол престарелого Станислава Лещинского. Она же поддерживала Турциюв силу целого ряда причин, главной из которых было соперничество Османскойимперии с главным французским "недругом" – Австрией. В силу всегоэтого, враги Франции становились врагами Турции и наоборот. Таким образом,союзником России в борьбе со Стамбулом стала Англия, что впоследствии сыграетважную роль, а также Мальта, Венеция и другие итальянские государства. И ещеодно обстоятельство. Османская империя в те годы была уже довольно рыхлымобразованием. Отдельные ее части порой вели себя достаточно независимо, вомногих местах, особенно на Балканах, зрели семена сепаратизма. Так, например,отдельные труднодоступные районы Греции вообще не контролировались Стамбулом, аподчинялись местным полевым командирам. С другой стороны, вассалами Стамбула,готовыми выставить значительные воинские силы против русских, были Крымскоеханство и Кабарда.
Итак, активные боевые действия началисьв 1769 году. Несмотря на многократное численное превосходство турецких армий,русские войска как правило одерживали в этой войне победы, причем победыдостаточно красивые – с минимальными потерями, виртуозным маневрированием,обильными трофеями. Сказалась несопоставимость качества войск – русскойпрофессиональной армии, прошедшей Семилетнюю войну, и турецкой, сотканной изразнородных и разно-народных соединений, не обладавших серьезной выучкой и устойчивостьюв случае сколько-нибудь неблагоприятного для них развития событий.Дополнительный колорит вносила и эпидемия чумы, от которой жестоко страдали обеармии, но турецкая – все-таки в большей степени.
Вот, скажем, характерный длятогдашних армейских нравов эпизод, приводимый эмигрантским военным историком А.А. Керсновским: "У Журжи случилась неустойка, являющаяся оченьхарактерной для понятия о воинской чести екатерининской армии. В Журже по еезанятии в феврале был оставлен майор Гензель с 600 солдатами. В конце мая ккрепости подступило 14000 турок. Гензель отразил их натиск, но, видянеравенство сил (один на 25), вступил в переговоры, сдав крепость (послесовета) и выговорив для гарнизона право отступить с оружием в руках, отошел насоединение с дивизией князя Репнина. Он полагал, что заключил почетнуюкапитуляцию, но Репнин, дивизия которого шла как раз в Журжу (и которыйприказывал Гензелю держаться во что бы то ни стало) посмотрел на дело иначе.
Отряд Гензеля был «посрамлен»перед фронтом дивизии, а офицеры отданы под суд, приговоривший их всех красстрелянию. Императрица Екатерина заменила им казнь «продолжением постылойжизни — казни, чувствительнейшей самой смерти». Гензель и 2 капитанаприговорены к пожизненной каторге, остальные офицеры — к службе рядовыми безвыслуги. Заступничеством Румянцева и этот приговор заменен исключениемпровинившихся из службы... И это несмотря на то, что неприятеля было в 25 разбольше, а капитуляция заключена на самых «почетных» условиях. Великая армиявеликого века! "
Война продолжалась до 1774 года изавершилась Кучук-Кайнарджийским мирным договором. По нему Россия получала,наконец, право иметь военный и торговый флот на Черном море, Крым получал оттурок независимость (что автоматически означало его присоединение к Россиидевять лет спустя), к России же отходила Кабарда, а также Керчь, Кинбурн инекоторые другие крепости. Признавались некоторые права России оказыватьпротекцию православному населению Молдавии и Валахии, остававшихся в вассальнойзависимости от Стамбула. Тем не менее, одного из ключевых прав – прохода военныхкораблей через Дарданеллы - России тот трактат не давал. Помимо этого, туркиуплачивали контрибуцию в 4.5 миллиона рублей – цифру вполне символическую всравнении с истинными размерами русских военных расходов. Так, одни толькорасходы, связанные с действием русского флота в Восточном Средиземноморье – т.н."Архипелагскую экспедицию", – составляли примерно такую же сумму. Аобщие военные затраты России за один только 1771 год превышали 25 миллионоврублей. Так что воевала матушка Екатерина, неимоверно напрягая ресурсы своейстраны, причем не только текущие, но и будущих периодов: в Голландии делалисьмасштабные займы, расплатиться с которыми удалось лишь к самому концу 19 века,то есть сто лет спустя.
Ключевой для хода той войны былакампания 1770 года, когда русскими войсками и флотом были одержаны победы приЛарге, Фокшанах, Чесме и Кагуле, от которых турки так и не оправились.Полководцем же номер один этой войны был, несомненно, П. А. Румянцев, ставший витоге Румянцевым-Задунайским. Суворов же принял участие в этой войне лишь напоследнем ее этапе, в 1773 году: до того он был занят в Польше. Действия будущегогенералиссимуса хоть и были в целом успешными и снискали высокую оценкуРумянцева, однако серьезного влияния на ход дел уже не имели. Его золотой часнастанет в следующую русско-турецкую войну.
Вообще же, описание хода боевыхдействий в той войне вызывает странное чувство географического дежа-вю. Те жесамые названия и почти те же ситуации. Так, в очередной раз (после войны 1711года) штурмовали Браилов, вновь, как и тогда, фигурировала "переправа уИсакчи", вновь, как и в войне 1737-1739 годов, русские войска вступали впокинутую туркам крепость Хотин, и разве что взятый некогда Минихом Очаков вэтот раз не штурмовали вновь – его черед придет в следующую войну. Затокрепость Измаил, которую Суворову предстоит штурмовать в 1790 году, тогда тожештурмовали: части Н. Репнина взяли ее в августе 1770 года. Хотя и послеСуворова Измаил пришлось еще дважды отбивать от турок – в 1809 и в 1877 годах.
Впрочем, едва ли в топонимикеМолдавии, Румынии и прилегающих областей найдется хоть одно название, неставшее частью русской военной истории.
Отдельный, весьма характерныйсюжет той войны – управление территориями, временно перешедшими под контрольрусской армии. Итак, к началу 1770 года русская военная администрация вступилав права управления занятыми армией дунайскими княжествами – Валахией состолицей в Бухаресте и Молдавией со столицей в Яссах. Первым характерным действиембыло приведение к присяге всех значимых местных персон. Они клялись в верностирусской императрице – каковой дела не было до того, что по окончании войнытерритории с большой вероятностью будут возвращены Турции, а присягнувшие бояреи духовенство обретут от турок в связи с этим некоторые понятные неприятности.Надо сказать, что подобным же образом поступали и прежде – в оккупированнойВосточной Пруссии тоже присягали русской царице в 1758 году, но тогда Елизаветавсерьез собиралась аннексировать территорию. Сейчас же – не особо всерьез, хотяи объявлено было, что все теперь стали российскими подданными. Аналогично,кстати сказать, поступили и в отношении греков – жителей эгейских островов, захваченныхрусским флотом. Но об этом – чуть погодя. Впрочем, по заключении мираЕкатерина, кажется, позволила всем желающим переселиться в Россию – что вполнесоответствовало ее линии на заселение южных земель колонистами.
Следующей заботой оккупационнойадминистрации стала экономика. Новые власти столкнулись с полным расстройствомденежного обращения на подконтрольныхтерриториях. Дело в том, что бывшая в обращении турецкая серебряная монета в условияхвоенного времени интенсивно из обращения изымалась, частично мигрируя прочь изрегиона. Русские же деньги, которыми армия расплачивалась по своим нуждам,положения не спасали: во-первых, их принимали по обидно заниженному курсу, аво-вторых, изымали из обращения так же как и турецкие. На пороге был социальныйвзрыв, и надо было что-то предпринимать. Румянцев не нашел ничего лучше, чеморганизовать на месте чеканку специальной медной монеты. Причем в качествеисточника меди использовать разбитые и трофейные пушки, каковых накопилосьоколо 900 штук. Прецедент имелся: впервые лишние пушки переделывал в деньги ещеШувалов в 50-е годы. Тогда, несмотря на множество возникших проблем ипрепятствий, затея принесла казне ощутимую прибыль. В принципе, решение моглобыть и верным, если бы не было исполнено столь коряво. Во-первых, подряд начеканку передали откупщику-проходимцу, некому барону, тайному советникупольско-королевской службы Петру Гартенбергу. Тот не выполнил ряд условийконтракта и, кроме того, не позволил осуществить должный контроль за объемомчеканки, что понятным образом сказалось на покупательной способности новыхденег. Кстати, самим своим видом эти монеты никак не намекали на то, что имеюткакое-либо отношение к Российской империи, – они несли привычные для населениятурецкие номиналы и местную символику. Второй "ошибкой" эмитента сталявно завышенный курс, благоволивший подделкам дензнаков. И, наконец, третья,главная, "оплошность" состояла в том, что армия и администрация,оплачивая все в этих медных деньгах, в большинстве случаев отказываласьпринимать их обратно по платежам в свой адрес. В целом, история абсолютноаналогичная введению медных денег царем Алексеем и, как и в 17 веке, онаспровоцировала свой "медный бунт", подавленный в 1774 году с участиемрусских войск. Непосредственно перед этим медные деньги просто пересталипринимать вообще – от этого страдали не только местные, но и русские солдаты, получавшие довольствие именно вэтой медной монете.
Продолжение следует.
