Гипотетическая отставка губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко остается одной из тем обсуждения в средствах массовой информации и социальных сетях, несмотря на отказ Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента России, и представителей администрации Санкт-Петербурга комментировать информацию.
О том, что Полтавченко может уйти с поста после выборов в Госдуму, сообщило 30 августа информационное агентство РБК. Ссылаясь на сразу три источника, близких к Кремлю, оно утверждало, что после выборов Полтавченко должен перейти на более высокую должность, что «вписана в цикл больших кадровых перестановок».
Официальных подтверждений этой информации не было. Пресс-секретарь губернатора Андрей Кибитов отметил лишь, что полномочия Полтавченко в качестве губернатора «заканчиваются в 2019 году», а слухи в администрации не комментируют, сообщило информационное агентство ТАСС.
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, также заявивший РБК, что не комментирует слухи, позже дал понять журналистам, что не располагает никакой информацией о возможной отставке и новом назначении. «На кофейной гуще не гадаем», — приводит агентство слова Песков.
Георгий Полтавченко занимает пост губернатора Петербурга с 2011 года. На выборах губернатора в 2015 году он выиграл, набрав 79,3% голосов избирателей.
Отставка губернатора после выборов вполне возможна, как, впрочем, и его дальнейшее пребывание на посту. Такое мнение высказал в беседе с «Полит.ру» заместитель директора «Центра политических технологий», главный редактор сайта «Политком.Ру» Алексей Макаркин.
«Как говорит президент, все возможно. Отставка [Георгия Полтавченко] после [парламентских] выборов тоже возможна — с тем, чтобы у нового губернатора был целый год для того, чтобы подготовиться к следующим выборам. Причем кандидатура на пост преемника может быть практически любой: это может быть политик, как это всегда бывало в Питере; это может быть технократ, которому надо будет достроить "Зенит-Арену", стадион к чемпионату мира по футболу. В принципе, здесь действительно все возможно.
Я бы не искал каких-то больших закономерностей в нынешней кадровой политике на региональном уровне. У нас когда назначают силовиков, то говорят, что во власти теперь сплошные силовики, когда назначают гражданских — говорят, что теперь сплошь приходят гражданские чиновники с федерального уровня. Когда назначают регионалов, говорят, что теперь делается ставка на регионы. На самом же деле кадровая политика индивидуальна, и когда принимаются решения по ней, то не ориентируются на то, что надо заполнить регионы силовиками или, наоборот, выходцами из субъектов Федерации — а просто смотрится кого для конкретного региона можно поставить на сегодняшний момент. Кто, с точки зрения Кремля, сейчас наиболее перспективная кандидатура.
Так что могут быть самые разные варианты. Может и Полтавченко на посту остаться, в конце концов. Такой вариант тоже не исключен.
В этом вопросе есть два существенных момента. Первый — что кто-то должен подготовить Петербург к чемпионат мира по футболу. Это самый большой проект из тех, которые будут в ближайшее время, причем готовить к нему придется в условиях сокращающихся финансовых ресурсов. Когда была Олимпиада в Сочи, ресурсов было очень много, а теперь приходится готовить страну к чемпионату в условиях, когда явно ощущается нехватка ресурсов, и в 2017 году проблемы, скорее всего, будут усиливаться.
Второй момент таков: есть ощущение, что экономический кризис достаточно серьезно влияет на кадровую политику.
За более чем полтора десятилетия пребывания Владимира Путина у власти в качестве президента или премьера (что, в общем, очень мало меняло в его реальных прерогативах, даже почти ничего не меняло) сформировался определенный слой людей, которые входят в "петербургское окружение президента" — то есть которые вместе с ним еще с 1990-х годов (некоторые — с 1980-х, а кое-кто — даже с 1970-х годов). Среди них — достаточно много силовиков (в том числе Полтавченко), которые работали еще в Ленинградском управлении Комитета госбезопасности.
И, в общем-то, эта система как будто вполне могла бы функционировать и дальше — с минимальными изменениями и перестановками. Допустим, был человек на полпредстве — перешел на губернаторство. Или был в администрации президента на кадрах — стал бороться с наркотиками на федеральном уровне. В общем, это была достаточно стабильная элита со своими внутренними противоречиями, с временными коалициями, с президентским арбитражом, с разделом ресурсов. Словом, это такая своего рода "аппаратная идиллия". И чтобы покинуть свою должность без достаточной компенсации, без перевода на другую равноценную работу, ее представителям надо было совершить какую-то громадную ошибку.
Сейчас же ситуация изменилась. Сейчас ресурсов меньше, денег меньше, и ощущение, что надо что-то менять, стало существенно больше. Другое дело — что менять.
Думаю, что в каким-то большим структурным реформам система не готова. Есть воспоминание о перестройке — как начали перестраивать систему и чем все закончилось. Есть, конечно же, и некий инстинктивный консерватизм. В общем, много чего есть и рационального, и иррационального, что препятствует реализации каких-то серьезных реформаторских планов. Поэтому что можно делать? Можно, с одной стороны, сокращать расходы — неслучайно обсуждается вопрос по повышению пенсионного возраста, по другим оптимизационным мероприятиям. А с другой стороны, можно попробовать обновить кадры — обновить за счет продвижения, приглашения на ключевые должности новых людей.
Тогда, с одной стороны, ликвидируется иммунитет у людей из "ближнего круга" (иммунитет не от перестановок, а от вылетания из верхней части элиты, из того слоя, который влияет на принятие решений) — и число таких примеров после отставки главы РЖД Владимира Якунина все увеличивается. И, с другой стороны, проявляется стремление расставить новые кадры, причем новые кадры, у которых с президентом другой уровень отношений. Они не помнят президента ни офицером КГБ, ни вице-мэром Петербурга — для них он, можно сказать с некоторой долей условности, всегда был президентом. Они с трудом представляют себе другую эпоху, и отношения этих кадров с президентом — очень жестко иерархические. Нет такого "братства", которое было свойственно тому слою, что пришел к власти вместе с Путиным в 1999-2000 годах, нет ощущения "чекистского братства". Это уже строгая иерархия, и в рамках этой иерархии могут продвигаться и силовики, и гражданские. Думаю, общий принцип тут в том, что всех них президент "был всегда". Это царь.
Соответственно, те люди, которые, с точки зрения президента, теряют эффективность, выбывают из верхней части элиты. Они остаются в рамках элиты, но скорее уже как пенсионеры, что ли. Они могут изредка встречаться с президентом, обсуждать с ним какие-то идеях, говорить о каких-то планах, проектах, но уже не отвечают за ключевые сферы и не влияют за принятие решений. Вот примерно такой процесс сейчас происходит. Будет ли это именно с Полтавченко, окажется ли он вовлечен в это, посмотрим. С учетом того, что Петербург надо готовить к чемпионату мира, — не исключено.
В то же время, надо сказать, есть интересные сигналы: городские власти Петербурга демонстрируют, что они готовы адаптироваться к новым реалиям. Очень наглядно показывает особенности современной ситуации такая вот история. Совсем недавно — этим летом — Сергей Иванов, еще будучи могущественным руководителем Администрации президента, открывал в Петербурге памятную доску маршалу Маннергейму, которая вызвала массу споров. Сейчас Иванов в отставке, а доску в ближайшее время собираются снимать. То есть городские власти демонстрируют, что чувствуют ситуацию.
Так что сейчас аппаратная нестабильность возрастает резко — и на реальном уровне, на уровне конкретных перестановок, и, как мы видим, даже на символическом уровне. История с доской, связанной с именем Сергея Иванова, — это ведь своего рода символ. При нем ее нельзя было трогать, несмотря на все конфликты (а ее два раза обливали какой-то гадостью). Сейчас же снятие доски рассматривается как такой умный аппаратный шаг, особенно перед выборами», — объяснил Алексей Макаркин.
