Совсем недавно стал модным тезис, что военная реформа завершена. Тезис стал модным потому, что Президент РФ (а вслед за ним Министр обороны РФ) четко заявили, что у нас теперь будет модернизация и обновление вооруженных сил. Только чем это отличается от реформы и в чем же реформа состояла, они так и не объяснили. Естественно, каждый хочет видеть за этим заявлением то, что ему всего ближе и понятней. Поскольку среди гражданских лиц существует устойчивое представление, что в российских вооруженных силах реформа непопулярна, создается впечатление, что тезис о сворачивании реформы пущен в массы именно со слов постоянно действующих военнослужащих. И военнослужащие, если, конечно, имеют ввиду не солдат-срочников, а кадровых офицеров и прапорщиков, естественно, реформой (и даже разговорами о реформе) и правда крайне недовольны, не без оснований полагая, что вся она сведется к их досрочному увольнению из вооруженных сил без всякой перспективы найти работу в гражданском секторе экономики и получить более или менее приличное жилье. Поэтому пусть уж все остается так как есть, а лучше всего (это предел мечтаний), чтобы все возвратилось к тому состоянию, которое было в вооруженных силах СССР. Заметим, что о возврате к старым добрым советским временам мечтают не только военнослужащие, но и другие категории граждан, пострадавшие от экономических реформ 1992 года. Но к старому возврата не может быть, особенно - в военной сфере.
Советская армия, если брать принципы набора ее контингента, свалилась к нам не с неба. Эти самые принципы были позаимствованы еще из опыта Франции времен войн, революции и империи. Родители - Великая Французская революция и Наполеон Бонапарт. Благодаря их взаимодействию появился принцип всеобщей воинской повинности. Именно он помог Франции вести практически непрерывные боевые действия на протяжении четверти века против всей Европы, не испытывая проблем с личным составом, хотя убыль его была не маленькая. А вот противники революционной Франции проблемы с личным составом имели постоянно, так как для комплектования армии применяли давно морально устаревший рекрутский набор. Когда начала работать наполеоновская мясорубка, он сразу же показал свою бесперспективность, и все конфликтующие страны постарались от него побыстрее отказаться. В России он продержался дольше всего, и от него отказались только во времена военной реформы (опять!) 1867 года - после того, как он, в очередной раз, показал свою неэффективность уже во время Крымской войны.
Всеобщая воинская повинность не случайно так долго пробивала себе дорогу именно в России. Офицерский (он же дворянский) корпус чувствовал (или понимал), что когда армия состоит из рекрутов, которые служат в армии почти всю свою жизнь, из них формируется особая каста, по своему духу не так уж и далеко ушедшая от самих господ офицеров. А в этой ситуации им опасаться особо нечего – эта солдатская масса вполне управляема. Совсем другое дело, когда воинский контингент состоит из солдат по призыву, которых на несколько лет вырвали из привычного образа жизни, лишили неплохого заработка и заставили нести тяготы военной службы. Это уже потенциальные бунтовщики, причем обученные и вооруженные. В мирное время они были не очень опасны, но вот если разразиться война, да еще длительная, то тогда жди беды.
Беда действительно пришла, но мы сейчас не о ней, а о всеобщей воинской обязанности. Понятно, что французские революционные принципы маслом легли на душу российских революционеров, которые ставили перед собой не менее грандиозные задачи, которые без всеобщего вооружения народа решить было невозможно. Задачи, правда, так и остались задачами, но вот сам принцип во время второй мировой войны сработал хорошо, когда гораздо менее обученная и хуже вооруженная Красная Армия смогла разгромить профессионально подкованных и вооруженных до зубов германских захватчиков. И разгромить во многом благодаря своему численному превосходству. Потери личного состава, которые были гораздо выше, чем в армии противника, были вызваны не только плохо подготовленным офицерским корпусом, уровень которого сильно ухудшился после чисток 1937-1939 годов, но и слабой подготовкой личного состава и низким уровнем его технической оснащенности. Красная Армия в гораздо большей степени опиралась на вооруженный народ, чем на профессиональных солдат. Конечно, к концу войны ситуация поменялась, но за накопленный боевой опыт пришлось заплатить слишком дорогой ценой.
Поскольку правильных выводов сделано не было, то и после войны армия развивалась по принципу конца XVIII века. В определенный момент это стало приводить к сложностям, разрешить которые не удается до сих пор. Одна из главных - всеобщее вооружение может быть эффективным тогда, когда на вооружении стоят только винтовки и пулеметы. Обучить пользоваться ими можно любого человека приблизительно за полгода. Что же касается даже артиллерийских орудий, то здесь уже требуются офицеры с техническим образованием, и простых солдат к ним лучше не подпускать. То есть материальный базис воздействует на способ формирования вооруженных сил. Как, впрочем, и на все другие области человеческой деятельности. И, вот, этот самый материальный базис и произвел главный подкоп под революционные принципы формирования вооруженных сил: по мере усложнения военной техники, а этот процесс пошел сразу же после окончания второй мировой войны, требовалось постоянное повышение квалификации людей, которые эту технику используют. Но какого уровня квалификации можно ждать от 18-19-ти летних парней, которые только что закончили школу или профтехучилище? И насколько этот самый уровень мог вырасти за два-три года службы?
Понятно, что в связи с изменившимися материальными условиями требовалось поменять и принципы комплектования армии. Но взять и просто так отказаться от революционных принципов советские партийные руководители не могли. Поэтому массовый призыв неквалифицированной молодежи продолжался. Конечно, военные конструкторы выкручивались как могли, упрощая новые образцы военной техники до невозможности, подгоняя их до уровня малоопытных пользователей. Но долго эта ситуация тянуться не могла, так как невозможно сначала создавать сверхсложную технику в противовес аналогичным образцам армии потенциального противника, а потом упрощать ее до уровня среднероссийского ПТУ.
На первый взгляд, решение данной проблемы кажется ясным. В армию надо принимать людей только с хорошим техническим образованием и, что еще лучше, опытом работы, платить им денежное довольствие, соответствующее их квалификации, и тогда проблемы разрыва между уровнем техники и уровнем квалификации ее пользователей не будет. А массовый призыв - просто отменить, направив сэкономленные на этом мероприятии деньги на повышение довольствия и рост закупок военной техники. Казалось бы, все хорошо и логично, но здесь есть одна небольшая закавыка. Дело в том, что военная инфраструктура, которая досталась российской армии в наследство от советской, рассчитана как раз на массовый призыв. А если не будет массового призыва, то тогда ее некому будет обслуживать, она просто прекратит функционировать, после чего российские вооруженные силы ослепнут, оглохнут, замерзнут и вообще перестанут двигаться. К сожалению, мы все сейчас являемся заложниками ситуации, которая существовала на протяжении десятилетий, и выбраться из которой одним махом вряд ли получиться. Поэтому на вопрос – закончилась или не закончилась военная реформа в России? – мы отвечаем прямо: не закончилась, потому что даже еще и не начиналась.
