Несмотря на поразительное изобилие необычных депутатских инициатив в сфере борьбы за нравственность, новые предложения Госдумы все еще вызывают удивление. В последние месяцы безусловным лидером в этом вопросе стала депутат Елена Мизулина, но в понедельник российские СМИ возвестили о том, что у нее появились серьезные конкуренты.
Парламентарии из думского комитета по образованию и комитета по вопросам семьи, женщин и детей рассказали газете «Известия» о разработке странного документа под названием «Кодекс школьной чести». Пока прессе известно лишь о базовой регламентации формы одежды и рекомендациях относительного правил поведения.
Одного из авторов документа, Елену Сенаторову, депутата от партии «Единая Россия», члена комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, особенно беспокоит манера некоторых учителей «одеваться с неприкрытой сексуальностью». «Педагоги позволяют себе одеваться с неприкрытой сексуальностью и в свободное от уроков время подрабатывать в стрип-клубах и рекламировать услуги сексуального характера в интернете. Это недопустимо при том, что детям мы вводим школьную форму», - возмущается депутат.
Ее поддерживает коллега по партии, член комитета Госдумы по образованию Надежда Шайденко. «При нынешнем нравственном уровне в школах такой документ необходим. Там будет много положений, касающихся этической стороны обучения. Также будут освещены и некоторые правовые аспекты», - сказала она.
Учителям могут запретить носить «слишком короткие юбки, глубокое декольте и яркий макияж», а также демонстрировать «неуважение, грубость, невоспитанность и несдержанность». В качестве санкции за несоблюдение правил предлагается вывешивать фотографии нарушителей на «доску позора» и применять другие меры общественного воздействия.
Не все коллеги полностью согласились с предложениями о введении «Кодекса школьной чести», но необходимость следить за «моральным обликом» учителя, тем не менее, признают практически все. Например, депутат-единоросс Владимир Бурматов считает, что такие вопросы можно решать на уровне конкретного учебного заведения.
«Полагаю, вопросы подобного толка могут быть отнесены к компетенции и самих школ, каждая из которых имеет устав, в котором прописаны определенные нормы поведения и для тех, кто учится в школе, и для тех, кто учит. Если какая-то из школ считает нужным и целесообразным закрепить некие нормы, в том числе и касающиеся школьного дресс-кода, документально, это можно совершенно спокойно сделать на уровне школьных уставов, не раздувая из этого дополнительную проблему», - заявил Бурматов.
По большому счету, в этой морализаторской инициативе, как и во многих предыдущих, снова виноват интернет. Истории, вроде той, что недавно произошла в Волгодонске с интимными фотографиями школьной учительницы, становятся возможны именно благодаря информационным технологиям. В Cети такая информация распространяется особенно быстро.
Но стоит помнить, что большая часть подобных скандалов связана не с работой педагогов, а с их занятиями в свободное время. Компрометирующие фотографии или видеозаписи, не предназначенные для посторонних глаз, чаще всего попадали в открытый доступ в результате чьей-то шутки или по злому умыслу. Совершенно очевидно, что это экстраординарные события.
А что касается «неуважения, грубости и несдержанности», то здесь депутатские напоминания о морали и нравственности тем более не помогут. Слишком часто эти факты воспринимаются как «необходимое зло», которое придется терпеть. В большинстве случаев ни родителям, ни ученикам и в голову не приходит о них сообщать.
С другой стороны, дополнительный фактор мотивации для введения в России еще одного «кодекса» может быть тем же, что и для регламентации требований к одежде учащихся. Дискуссии о школьной форме для учеников были вызваны инцидентом в Ставропольском крае: в октябре прошлого года директор школы в поселке Кара-Тюбе не пустил на занятия учениц в хиджабах.
Новый закон «Об образовании в Российской Федерации» устанавливающий базовые требования к внешнему виду школьников, вступает в силу уже 1 сентября. Министр образования Дмитрий Ливанов недавно подтвердил, что школьная форма на территории страны непременно будет введена. Чиновники исходят из того, что традиционные религии национальных республик не должны становиться проблемой для общегосударственной унифицированной системы школьного образования. Вполне логично, что такие требования могут коснуться и преподавателей.
В любом случае, независимо от причин, которые побудили депутатов задуматься о «форме для учителей», очевидно, что решение проблемы отношения педагога к своей работе лежит в иной плоскости. Главное условие здесь — материальная, и, следовательно, социальная привлекательность работы учителя. Но пока на российском рынке труда конкуренции за рабочие места в школах не предвидится. Поэтому парламентариям, с «кодексом» или без него, придется смириться с негативными явлениями в российском школьником образовании.
